Символическое изображение головы Владимира Ильича Ленина, его подпись и указание на то, что сайт находится в домене верхнего уровня для некоммерческих ресурсов - .info





Фотография Мавзолея Владимира Ильича Ленина


Комментарии


«Первая <  607 | 608 | 609 | 610 | 611 | 612 | 613 | 614 | 615 | 616 |  > Последняя» 


 Доктор - 18.10.2009 11:35
 Opera/9.10 (Windows NT 5.1; U; MRA 5.5 (build 02790); ru)

Кстати, дорогой коллега, уж если вас так раздражает этот тип, то лично я поясню Вам сделанное над такими пациентами наблюдение. Итак, применительно к тому, что я сказал выше, о чем больше всего кричит этот субъект? О патриотизме. Вывод из моей жизненной практики: такие типы и есть - классические предатели. По-русски говоря, маму родную продаст, если она его "обидит", как этому самовлюбленному ничтожеству покажется. И что самое паскудное - в душе такой тип прекрасно сознает свое ничтожество, от этого бесится еще больше и на людях всячески надувается, изображая себя "героем" и "храбрым русичем". Психологию таких типов замечательно раскрыл Федор Михайлович Достоевский в своих замечательных "Записках из подполья".
 

 Доктор - 18.10.2009 12:37
 Opera/9.10 (Windows NT 5.1; U; MRA 5.5 (build 02790); ru)

ЦИТАТА Николая:
"Твоя эта мечта скоро сбудется – прилетит астероид и всё сгорит на Земле"
------------------------
Ну, Николай, ваш-то случай проще. Ваш диагноз в переводе с латыни на русский звучит примерно так: "старый злобный коммунистический дурак". С пациентом по кличке "туземец" вы одинаково примитивны. Различает вас в сущности другое: вы более откровенны, а это существо забавно пытается изобразить из себя некоего "воина и патриота", неся при этом несусветную чушь из писаний разных шарлатанов. Однако все это настолько шито белыми нитками, что вызывает лишь гримасу омерзения. Вам остается - по сравнению с ним - утешаться тем же, чем утешался Паниковский в роммане Ильфа и Петрова: "Паниковский был счастлив, что на свете существуют люди, еще более ничтожные, чем он сам".
 

 Инквизитор - 18.10.2009 14:42
 Opera/9.64 (Windows NT 6.0; U; ru) Presto/2.1.1

Поль Вирилио. Информационная бомба. Стратегия обмана

---------------------------------------------- -----------------
Перевод И.Окуневой
М; 2002.
OCR: Светлана Бабак (Admin[at">aidan.spb.ru)
----------------------------------- ----------------------------
ПРОДОЛЖЕНИЕ

50

"Можно сказать, что интернавты стали моими соседями, свидетелями того,
что со мной происходит", -- заявила Джун Хьюстон.1
Вуайеризм придает новый смысл теленаблюдению: речь идет уже не о
предотвращении преступного вторжения, а о возможности поделиться страхами,
навязчивыми идеями, выставить напоказ весь комплекс подсознательных
хитросплетений благодаря наблюдению за средой обитания.
"Я не хотела бы, чтобы люди физически проникали в мое личное
пространство. Поэтому я не прибегну к помощи извне, пока не исчерпаю
возможности Интернета".
Признание Джун Хьюстон свидетельствует о возникновении так называемого
"виртуального сообщества" и нового призрачного социального соседства:
"теле-соседства", полностью изменяющего понятие "соседства", означавшего
единство времени и места совместного проживания.
Некоторые интернавты воспользовались предоставленной возможностью и
прислали девушке настоящие "отчеты о наблюдениях" с описаниями того, что,
как им кажется, они заметили у нее дома... Название сайта -- Fly vision.
Эта увлекательная история демонстрирует появление нового вида
теле-видения, имеющего целью уже не развлечение или информирование масс
телезрителей, а вторжение и выставление напоказ, подобно новому освещению,
личного пространства отдельных людей, телевидения, способного обновить
понятие "единства проживания" под одной крышей или в одном квартале.
Благодаря освещению в реальном времени, пространство-время места
обитания оказывается потенциально связанным с пространством других людей и
страх выставить напоказ повседневную личную жизнь сменяется желанием
предоставить себя взглядам всего мира. Вплоть до того, что для Джун Хьюстон
страх перед появлением призрака становится лишь предлогом для наводнения
свое-
51

го дома целым "виртуальным сообществом" невидимых наблюдателей и
интервьюеров.
Это летучее видение, видение украдкой (vision volante, vision volee)
лишено слепых пятен повседневной жизни.
Надо отметить, что подобная практика полностью изменяет классическое
телевидение, телевидение близости, основанное на волновой передаче
информации, и способствует полному преобразованию прозрачности
{transparence) мест обитания в чисто медийную про-явленность
(trans-аррагепсе) ежесекундно поставляемых образов реального обитаемого
пространства.
Эта парадоксальная ситуация сегодня рискует стать всеобщей, поскольку
"глобализация единого рынка" предполагает засвечивание происходящего и
одновременную всеобщую конкуренцию предприятий и корпораций, а также
конкуренцию потребителей: не только представителей референтных групп, но
всех индивидов как таковых.
Поэтому везде, в самых неожиданных местах, мы встречаем универсальную
негативную рекламу, отличную от привычной рекламы торговой марки или анонса
какого-либо товара. Сейчас речь идет о появлении настоящего рынка для
взгляда, основанного на торговле видимым, -- рынка, намного превосходящего
по своим возможностям рекламную кампанию отдельных фирм.
В свете этих событий становится очевидным значение концентрации
телефонных, телевизионных и телеинформационных компаний: слияния
World.com.mci.i (что стало наиболее крупной сделкой всех времен) или
неожиданное появление Westinghouse -- фирмы, давно уже занимающейся
выработкой электричества, -- на рынке мировых телекоммуникаций.
Если в XX веке "фея электричества" дала городам непосредственное
освещение, то вышеупомянутые концерны пытаются обеспечить непрямое освещение
мира.
52

"Фея электроники" обещает магическое исполнение желаний и создаваемое
ею оптоэлектронное освещение благоприятствует появлению виртуальной
реальности киберпространства. Созданное с помощью телетехнологий
пространство мультимедийных сетей предполагает новый способ видения,
глобальную оптику, лежащую в основании паноптического видения, необходимого
для создания "рынка видимого".
Модная сейчас глобализация требует постоянного сравнения себя с другими
и наблюдения за каждым.
Подобно Джун Хьюстон, каждая экономическая или политическая система
должна внедриться во внутреннее пространство всех остальных систем и не
давать им возможности хотя бы на некоторое время освободиться от
конкуренции.
В создавшейся ситуации Европейское сообщество недавно решило
обзавестись правовой базой, упорядочивающей "негативную рекламу", дающую
возможность противостоять постоянным нападкам и обезопасить потребителей от
насилия систематических разоблачений, затеянных для увеличения продаж.2
Сейчас контроль за состоянием окружающей среды повсеместно вытесняет
социальный контроль государства и этот процесс предполагает новый тип
прозрачности: прозрачность видимостей мгновенно передаваемых на
расстояние... Однако это та же торговля видимым, самая последняя, новейшая
"реклама".
Для того, чтобы выйти на всемирный рынок, мультинациональной корпорации
или фирме придется участвовать в конкурентной борьбе всеми средствами ("tous
azimuts" -- выражение, не упоминавшееся со времен холодной войны).
В эпоху гигантского планетарного рынка любое информационное сообщение
будет влиять на весь мир, что раньше происходило только с военной
информацией и злоупотреблениями политической пропагандой.
53

"Кто все знает, ничего не боится", -- сказал как-то Йозеф Пауль
Геббельс. С возникновением нового, паноптического контроля тот, кто увидит
все или почти все, может не опасаться своих непосредственных конкурентов.
Невозможно понять информационную революцию, не учитывая того, что она
является информационным выражением начинающейся революции всеобщего
доносительства.
Действительно, надо же следить за начинаниями конкурентов на другой
стороне планеты и получать образцы продукта, способного соперничать с вашим!
Французское общество Pick Up в 1991 году создало с этой целью сеть
информаторов в 25 странах: журналистов, интервьюеров и консультантов, по
большей части уроженцев этих стран, в обязанности которых входила
технологическая слежка всеми средствами.3
Более того, некоторые агентства, занимающиеся опросами, становятся
сейчас настоящими мультинациональными корпорациями по продаже приватных
сведений, ценимых во всем мире на вес золота.
Таковы, например, американское агентство Kroll и британские компании
Control Risk и DSL, a также южноафриканское агентство Executive Outcomes.4
На рынке инвестиций существует множество подобных компаний, с охотой
использующих методы тоталитарного шпионажа.
После первой бомбы, атомной, способной разрушать материю с помощью
радиоактивности, в конце тысячелетия появился призрак второй бомбы,
информационной, способной уничтожить спокойствие наций с помощью
интерактивной информации.5
"Интернет постоянно искушает легкой возможностью нанесения ущерба и
безнаказанных террористических действий -- заявил один бывший хакер, ставший
директором компании, -- и опасность терроризма увеличивается с появлени-
54

ем новых интернавтов. Наиболее опасными являются не радикально
настроенные элементы, как можно было бы подумать, а мелкие бизнесмены без
царя в голове, готовые на любую подлость, чтобы обставить ближайшего
соперника".
Их излюбленные средства? -- Современное программное обеспечение, в
большом количестве предоставляемое предприимчивыми рекламистами и способное
буквально затопить какой-нибудь сервер, провести настоящий mail-bombing, акт
"кибертерроризма" с минимальным риском.
Отметим еще раз: экономическая война ведется под эгидой расширения
свободы коммуникаций и для того, чтобы отвечать требованиям "информационной"
войны, рекламные стратегии должны быть пересмотрены и подкорректированы.
Так, президент агенства Jump Мишель Эбер в книге "Реклама как
абсолютное оружие" пытается продемонстрировать необходимость партизанского
бизнеса и подчеркивает, что для этого придется перестроить всю систему
коммуникаций.6
Поэтому в последнее время нас заваливают так называемой "интерактивной
рекламой" -- развлечением, способствующим в то же время продвижению товаров
на рынке.
Во Франции, благодаря программам Open TV (на канале TPS)ii и Media
Highway (на спутниковом канале) уже 700 000 семей могут сегодня выразить
свой интерес к рекламируемому в ролике продукту: достаточно лишь нажать "ОК"
на пульте управления.
Таким образом, новый тип рекламы, ранее существовавший только в
Интернете, появился на телевидении, в средствах массовой коммуникации.
От интерактивной рекламы к рекламе негативной один только шаг:
маленький шаг для человека, но один огромный шаг к нечеловеческому!
Один большой шаг к "всеобщему доносительству" и индустриализации
разоблачений.
55

"Сравнение -- не доказательство (raison)", -- гласит изречение. Сегодня
всеобщая конкуренция на едином рынке сделала сравнение глобалитарным
явлением, предполагающим засвечивание всего на свете: не только автодорог
под теленаблюдением, но так же и людей, их поведения, действий, их скрытых
реакций.
Так безумие (deraison) насильственной конкуренции начинает подчинять
себе нашу экономическую, политическую и культурную жизнь...
Наибольшее безрассудство, начинание муль-тинационального масштаба,
обуславливается легким нажатием клавиши "ОК" "гражданином мира", увлеченным
игрой в общество, где условные рефлексы значат больше, чем обмен мнениями,
где феномен омассовления социального поведения охватывает все большее
количество людей и угрожает демократии.
Альбер Камю как-то с усмешкой сказал: "Когда все мы будем виновными,
тогда-то и наступит истинная демократия!"
После эпохи проговариваемых доносов, злословия и клеветы, губительных
для общества слухов, бесплатного телефона для доносчиков и прослушивания
подозреваемых наступает царство оптического доноса, эра повсеместных cameras
live в Интернете и камер слежения, устанавливаемых не только на улицах,
проспектах, в банках или супермаркетах, но и в жилых помещениях, в
муниципальных квартирах неблагополучных кварталов. Благодаря Earthcam --
серверу, оснащенному сто семьюдесятью двумя камерами в двадцати пяти странах
мира, -- можно путешествовать по планете, оставаясь на месте, a Netscape Eye
обеспечивает доступ к тысячам сайтов с cameras on line, служащих не только
для туризма и коммерции, но и для всеобщего разлядывания.
Образы, к которым, как к избранным точкам, "точкам зрения",
универсальный вуайеризм приковывает взгляд, множатся на глазах и в будущем,
в
56

эру новейшей глобализации, глобализации взгляда единственного глаза,
станут "точками продажи".
Активная (волновая) оптика, полностью изменила использование
традиционной пассивной (геометрической) оптики эры трубы Галилея, как если
бы утрата линии горизонта пространственной перспективы привела к появлению
замещающего горизонта -- искусственного горизонта экрана или монитора,
свидетельства приоритета медийной перспективы.,. где на первом плане
находится "телеприсутствующее" событие, а не наличествующие здесь ландшафт и
трехмерные объекты.
Поэтому постоянно растет число "новых светил" -- спутников для
наблюдения и передачи информации, -- способных полностью заполнить
орбитальное пространство планеты: совсем недавно были запущены проекты
Iridium "Моторолы" и Teledesic и Skybridge компании "Алкатель".
"Быстрее, меньше, дешевле" -- этот девиз НА-СА, несколько иначе
понятый, в скором времени может стать девизом глобализации. Миниатюрность и
скорость характеризуют уже не летательные аппараты, созданные для покорения
внеземного пространства, а географию нашей планеты в эру резкого временного
сжатия.
На смену обществу тюрьмы, чья механика была раскрыта Мишелем Фуко,
приходит общество контроля, предсказанное Жилем Делезом.
Во Франции решили фиксировать на условно досрочно освобожденном
электронный браслет-радиопередатчик, позволяющий определять его
местонахождение в каждый момент времени, тем самым сокращая количество людей
в переполненных тюрьмах.
Сегодня эти нововведенные практики называют "гуманными", однако, можно
не сомневаться, что вскоре они будут применены и к другим категориям людей,
отклоняющимся от нормы.
Стоит также сказать о сотовых телефонах, распространенных на
постиндустриальных предпри-
57

ятиях, которые стирают грань между частной жизнью и рабочим временем.
В Великобритании даже стали заключать контракты не с временной, а с
нулевой занятостью и необходимостью быть на мобильном телефоне: как только
вы понадобитесь фирме, вам позвонят и вы придете\ Подобная практика имеет, в
конечном итоге, ту же природу, что и "крепостное право" или электронное
заточение преступника в замкнутом округе полицейского участка.
Чем больше за счет релятивизирутощего эффекта коммуникаций мир
сужается, тем более жестким становится теленаблюдение и все более реальной
опасность экономического и социального краха, всего лишь продолжающего
визуальный крах "рынка видимого", где виртуальный мыльный пузырь
взаимосвязанных финансовых рынков следует за визуальным мыльным пузырем пан
оптической и кибернетической политики.
Наша параноидальная американка Джун Хьюстон стала, таким образом,
невольной героиней только начинающейся игры, где каждый наблюдает и
проверяет всех остальных, каждый находится в поисках призрака, бродящего
теперь не только по Европе, но и всему миру бизнеса и всемирной
геополитики... Впрочем, эта неуравновешенная особа полностью соответствует
настроению Уолл-Стрит, когда каждые две-три минуты обновляет виды комнат
дома на своем сайте Fly Vision, побуждая охотников за призраками к
постоянному выслеживанию. Хотя этих наблюдателей, как и нью-йоркских
трейдеров, вряд ли что-то может разочаровать, тем более, что симпатичная
американка периодически вывешивает на сайте свои фотокарточки -- самые
обычные фотографии, конечно
VIII

Вследствие жалобы на сексуальное притеснение от группы феминисток,
афиша, расхваливающая
58

известную марку шоколада, была мгновенно изъята, а рекламодатель принес
публичные извинения.
На этой афише была изображена чернокожая супермодель Тайра Бэнкс, на
обнаженном теле которой расползались белые пятна -- крема, конечно? И рядом
-- большие буквы: "Не говорите "нет", все равно услышат "да". Лигу защиты от
сексуального насилия возмутило не столько изображение замаранного женского
тела, сколько сопровождающий его комментарий: "нет", услышанное как "да".
Метафора голоса, который пытаются заглушить.
Однако это явление присуще коммуникации и в масс-медиа и, в
особенности, на телевидении воспроизводится каждый день: редактор запускает
в сводке новостей кадры насилия, секса, крови... а комментатор в это же
время вынужден употреблять вычищенный язык, для того, чтобы не задеть, но и
не пропустить какую-либо группу населения, какую-либо общность
(экономическую, расовую, сексуальную и т. д.) и сохранить постоянный процент
телезрителей.
В прямом включении (live) (в реальном или слегка искаженном времени)
журналисты уже не могут корректировать это внутреннее противоречие, так как
привычные технические помехи трансляции сочетаются теперь с опасностями
непосредственного комментария. Отныне они находятся на границе сообщения и
картинки, заключены между soft (политически корректным) языком и hard
(визуально некорректными) образами "see it now" телевещания.
Так возникает дилемма языка, ставшего мешающим и смешанным с другими
категориями репрезентации. Так, например, когда у известного кутюрье недавно
спросили, почему в популярной рекламе актрисы и кинозвезды уступили место
топ-моделям, он лишь отметил: "Потому что они не разговаривают!". Для
международного модельного бизнеса дилемма общения с помощью образа и речи
разрешилась простым исключением речи.
59

Можно ли теперь удивляться новым визуальным тенденциям высокой моды,
ставшей вавилонской, и дефиле, где, как нам говорится, кутюрье отваживаются
на все перед камерами целого мира, как эти английские rude boys, принимающие
на некоторое время руководство старыми домами моды в Париже, такими, как
Диор или Живанши. Один из них, к тому же, -- создатель коллекции под
названием "Изнасилование в Хайленде", где женская верхняя и нижняя одежда
разорваны и запачканы кроваво-красными пятнами....
В начале этого века романист Поль Моран сказал: "Поспешность,
оскорбляющая два движения нежности, оказывается для них смертельной"....
Насилие, становящееся привычным, не есть ли оно непризнанный продукт
технологической срочности?
С июля 1962 года, года удачного запуска спутника "Телстар" компании
American Telephone & Telegraph, впервые обеспечившего прямую телевизионную
связь между Соединенными Штатами и Европой, и до повсеместных мультимедиа
наших дней мир скоро осуществил переход из состояния "hear it now" к
окончательному "see it now". С тех пор, хотим мы этого или нет, любое
межличностное отношение, всякая попытка коммуникации, любая мыслительная
операция подсознательно подвергают нас несанкционированному насилию
всеобщего оптического шока. Революционная эстетика воспринятого в реальном
времени [hard) образа вскоре вызовет снятие еще существующих моральных
запретов на порнографию и непристойные сцены на экранах. Исчезновение
запретов объясняет также расширение рынка этой продукции в локальных сетях и
в Интернете.
Вынужденные хранить молчание топ-модели перестают быть
соблазнительными. Их тела не только разоблачены -- они без единого слова
подвергаются лабораторным испытаниям: от пластической хирургии до введения
тестостерона...
Не надо заблуждаться: если они и определяют моду, то это уже не мода на
одежду, -- топ-модели
60

являются мутантами, предвещающими неслыханное событие: Преждевременную
смерть всякого живого языка.
Нынешняя электронная Вавилонская башня должна разрушиться не из-за
множества языков, а вследствие их исчезновения. Речь уже не идет о том,
чтобы изъясняться, писать и думать на стандартном псевдоанглийском, как это
делают североамериканцы, но о том, чтобы делать все это одновременно и как
можно быстрее.
"Brevity is the soul of e-mail"i -- провозгласил перед интернавтами
Николас Негропонте в "Being Digital". Что и подтвердил миллионер Джордж
Сорос: "Я способен свести самую сложную ситуацию к самому простому
выражению".
Технологическое ускорение проявилось в переходе от написания к
говорению: от письма и книги -- к телефону и радио; логично, что сейчас
слова уступают место непосредственности картинки в реальном времени.
Неграмотность и малограмотность предвещают наступление эпохи молчащих
микрофонов и немых телефонов. Это произойдет не из-за технической поломки,
но из-за нехватки общительности; скоро нам уже нечего будет сказать друг
другу и у нас не будет времени это делать, потому что мы разучимся слушать
или говорить, как сейчас мы уже не в состоянии хорошо писать, несмотря на
революционное изобретение факса, который был призван, так сказать, возродить
эпистолярный жанр.
После быстрого растворения множества родо-племенных диалектов в
академическом языке развитых наций, сейчас уже забытом в угоду всеобщему
словарю e-mail, жизнь планеты становится все более похожей на историю без
слов, немое кино, роман без автора, комиксы без реплик...
Распространение насилия ускорения несет в себе страдания без жалоб,
ужас без крика и того, кто его услышал бы, тревоги без молитв и даже без
размышлений!

61

Это предчувствовал Каспар Давид Фридрих: "Народы лишатся голоса. Им не
будет позволено осознавать и чтить самих себя".
"Политика -- это спектакль, который зачастую исполняется на эшафоте",
-- примерно так говорил Томас Мор, подтвердивший, на свое несчастье, это
личным опытом.
Сейчас экран замещает эшафот, на котором, согласно автору "Утопии",
когда-то казнили политиков. По существу, дилемма коммуникации стала самой
серьезной угрозой, нависшей над нашими старыми демократиями, недаром
называющимися представительскими. Главным искусством в политике демократий
было красноречие, которое завоевывало голоса и одобрение.
Наши государственные мужи были людьми форума, трибуны, собрания. Их
речь могла продолжаться в течение трех-четырех часов. Они были адвокатами,
публицистами, журналистами, писателями, поэтами...
Сегодня мы можем задать себе один простой вопрос: как выглядели бы
сейчас великие исторические трибуны, такие, как Клемансо или Черчилль, в
телевизионных передачах, типа "Шоу двойников", заполняющих жестикулирующими
и идиотствующими политическими клонами экраны во всех демократиях мира?
После подобной телевизионной прокачки обладали бы эти государственные
чиновники харизмой, делающей возможной мобилизацию населения и спасение
демократии от окончательного исчезновения? С полным правом в этом можно
усомниться. Если задуматься о будущем представительской демократии, то будет
ясно, что большинство крупных партий уже мечтают о настолько soft, настолько
молчаливом и soap избирателе, что из него невозможно сделать даже нелепую
марионетку, извлечь хотя бы какое-либо идиотское решение.
И в этом Соединенные Штаты преуспели: в 1960 году Джон Фитцджеральд
Кеннеди -- бога-
62

тый, молодой, загорелый и непринужденный, как Великий Гэтсби, --
выиграл президентскую гонку благодаря тому, что в прямом эфире предстал
перед восьмьюдесятью пятью миллионами телезрителей обоего пола рядом с
физически менее привлекательным Ричардом Никсоном.
Рейган, первый любовник кинематографа, на склоне лет был весьма
импозантен и его жена, Нэнси, обладала безукоризненной фигурой. Картер,
добрый малый, много занимался джоггингом и к тому же был обезоруживающе
похож на Мики Руни, одного из корифеев великого Голливуда.
Буш был приятен и очень soap. Напротив, его физически крепкой, как
энергичная мать семейства, супруге приходилось извиняться перед целым миром,
подсмеиваясь над своей внешностью.
Клинтона в первый раз избрали потому, что он напоминал Кеннеди и
потому, что его жена Хилари перенесла в свое время множество пластических
операций. Потом популярные средства информации принялись за их дочь,
подростка тринадцати лет, милого, но физически не очень привлекательного. Ей
пришлось изменить свой имидж, чтобы отец смог одержать победу на
президентских выборах 1996 года. Можно продолжать подобные примеры,
поскольку количество политических супермоделей в мире за последние годы
только возросло.
Впрочем, уже Никсон в начале 70-х годов понимал, что внутренняя жизнь
великих держав уже не испытывает необходимости в могущественном президенте.
Сразу после своего избрания президент и представители нации сразу
перестают к ней обращаться. Они лишь дрейфуют в общем потоке негласной
революции средств коммуникации.
Итак, teamii, выдвинувшая Клинтона на последних выборах, заставила его
говорить так быстро, как только возможно. Подчиняясь жестким правилам
телевидения, он должен был сказать все по данному вопросу менее, чем за
девяносто
63

секунд. Чтобы после своего избрания уже ничего не говорить об этом!
Кто место свое покидает, тот его теряет. За короткий срок на наших
экранах появились новые политические мутанты: Беньямин Нетаньяху, Йьорг
Хайдер, Тони Блэр и т. д. Эти персонажи не только обладают пристойным
физическим обличьем -- они также понимают, что в мире полной глобализации
уже, по сути дела, не существует "правого" и "левого", что после разрушения
Берлинской стены эти понятия потеряли буквальный смысл. Остается лишь
дилемма средств коммуникации, конфликт между soft (речью) и hard (образом).
В отличие от дискурса представителей традиционных партий, полных
политических банкротов, дискурс новых политических топ-моделей будет hard и
убедительным.
Если руководители старого толка для того, чтобы понравиться
корректировали свою внешность: танцевали, занимались джоггингом и т. д., то
новые топ-модели тоже делают это, но, кроме этого, в атмосфере великого
политического и социального безмолвия народов, предоставленных самим себе по
воле их собственных руководителей, они еще и говорят, и их речь обращена не
к некоторому коллективному бессознательному, но к новому состоянию сознания,
предполагающему ежесекундное непосредственное насилие всеобщих коммуникаций.
За собирающей и сближающей речью следует разделяющий, исключающий,
разъединяющий дискурс -- ответный удар и последействие, присущие, по
определению, технологиям ускорения; насилие масс-медиа, доктрину которых
долгое время составляли терроризм и реклама.
Отныне, хоть вы и скажете "нет", его услышат как "да".
64

IX

Драма отделяемой капсулы "Аполлон 13", потом катастрофа челночного
корабля "Челенджер", а сейчас -- происходящее на борту станции "Мир"
иллюстрируют общий сбой в космических исследованиях.
На глазах у всего мира околоземное пространство становится тем, чем оно
в действительности и является уже около тридцати лет: космической свалкой,
местом для отходов космической индустрии.
Однако задолго до серии неполадок 1997 года станция "Мир", этот
космический "Титаник", и советская программа "Озон" в 1991 году задали
неисправности другого рода: повреждения Времени, исторического времени,
последовательные фрагменты которого запечатлены в документальном фильме
Андрея Ужика "За гранью настоящего" (Out of Present).
В течение долгих шести месяцев вопреки своей воле остававшийся на
орбитальном комплексе последний космонавт Советского Союза Сергей Крикалев,
можно сказать, предвосхитил "ускорение Истории" своей страны, падение СССР и
возвращение к Святой Руси, но и ускорение реальности. По существу, станция
"Мир" уже представляет собой космический монумент. Эта космическая развалина
становится, подобно египетским пирамидам, свидетельством своего возраста:
одиннадцать лет. Она обременена памятью и не скрывает своей обветшалости и
смятения находящихся на ней людей, наказанных всеми возможными бедами за
орбитальную мощь Звездного городка.
Противореча великим мечтам Вернера фон Брауна о звездах, русская
станция знаменует собой крайнюю беспомощность касты воздухоплавателей, из
которых военно-промышленный комплекс в течение полувека ради собственной
выгоды делал героев.
Сейчас, после развала Советского Союза реальность восстанавливает свои
права. Эра науч-
65

но-политической фантастики закончилась, и сейчас лопается технонаучный
миф о всемогуществе человека в космосе.
Поэтому русские так ожесточенно бьются за сохранение комплекса "Мир",
поэтому американцами запущена программа исследовательского автомата Мars Pa
Minder с его "смышленым" роботом.
Но это также означает, что время "космических иллюзий" прошло, они
оказались никчемными и даже "комическими"!
Ржавая и готовящаяся к демонтажу станция "Мир", чьи пассажиры сражаются
с многочисленными проблемами, напоминает Мавзолей на Красной площади. Взрыв
на Чернобыльской АЭС совпал с развалом СССР, и, подобно этому, руины
орбитальной станции суть предзнаменование близкого краха прогрессистского
мифа о покорении звезд; конец космизма, наступивший после падения
коммунизма.
Сегодня последнее слово остается за законами астрофизики: звездная
пустота оказалась пустотой, и происходящая демифологизация блистательного
будущего астронавтики, вероятно, имеет для нашего общества несравнимо
большее значение, нежели разочарование в марксизме-ленинизме.
После падения Берлинской стены, с демонта-жом станции "Мир", первого в
истории небесного монумента, начался бесшумный развал техно-научного
позитивизма.
После окончания холодной войны, в начале девяностых мы оказываемся
свидетелями не только развала дряхлой советской империи и ее многочисленных
подобий, но и крушения империи астронавтики, продолжающегося вопреки
развитию спутникового наблюдения и телекоммуникаций.1
Начавшись с исследований Германа Оберта, о работе которого напоминают
остатки космодрома Пеенемюнде, индустрия астронавтики вскоре была
переориентирована и нацелена на сверхпроизводительность, автоматизацию
космических зондов и других средств астрономического исследо-
66

вания. Что подтверждает предположения первооткрывателя телетехнологий
1930-х годов Владимира Кузьмича Зворыкина о том, что, оснастив ракеты
телекамерами, электронное телевидение однажды станет "телескопом в
будущее"... Таким образом, покорение космоса всегда было лишь завоеванием
образа космоса миром телезрителей.
И именно поэтому столь широкий отклик вызвали "марсианские хроники"
робота Sojourner, поэтому полна опасных случайностей эпопея станции "Мир".
"Я ощущаю себя стоящим на баке корабля в момент прибытия каравеллы
Христофора Колумба к берегам Америки!" -- восторженно воскликнул французский
астроном в момент отправления зонда "Вояджер 2" в сторону Нептуна в 1989
году.
Запущенные ровно двадцать лет назад, "Вояджер 1" и "Вояджер 2" прошли
уже астрономически большое расстояние -- около десяти миллиардов километров
на скорости 60 000 километров в час, цифры, для нас, землян, не имеющие
никакого смысла...
Согласно НАСА, производившему запуски, достижения этих автоматических
кораблей открывают одну из наиболее прекрасных страниц космической эры,
"свершение, превосходящее по значению первый полет человека в космос или
покорение Луны".
Имея стоимость, многократно меньшую, чем расходы на космический
корабль, "два робота весом 815 кг дали нам больше сведений о строении
Солнечной системы, чем все астрономы после Птолемея" .2
Определенно, в том, что касается космоса, человек с недавнего времени
имеет дурную репутации и представляется лишь помехой.
Из-за чрезмерных расходов на его содержание, положение астронавта схоже
с положением современного пролетария крупного глобалистского предприятия.
Сейчас или потом, но его уволят, поскольку для обеспечения сверхпроизводи-
67

тельности здесь необходима автоматизация и сокращение персонала.
Согласно словам Эдварда Стоуна, директора НАСА, стоявшего у истоков
программы "Вояджер" и ответственного за работу автоматических зондов,
изначально роботы были предназначены для наблюдения за двумя планетами,
однако важность информации, собранной во время облета Юпитера и Сатурна,
соответственно, в 1979 и 1981 годах побудила американцев послать их к
границам нашей галактики: "Туда, где еще не производил измерений ни один
прибор, созданный человеком".3
Речь уже идет не об изучении, а об измерении, и в этой "звездной войне"
будущее принадлежит tete chercheusei.
Неприятности космонавтов станции "Мир" свидетельствует о недоверии к
работе человека -- космонавта пилотируемого полета, который не
довольствуется регистрацией измерений, но желает применить свою меру как к
этому миру, так и к тому, что лежит за его пределами.
Что это, если не пагубная погоня за рекордом?
"Постоянное наращивание темпа тяжелее самой работы, -- писал Эрнст
Юнгер, -- и возрастающая спешка указывает на процесс перевода мира в
цифры".4
Сегодня стремление исследователей к рекордному результату ставит под
вопрос не только "прогресс", но и "будущее" науки.
Обеспокоенные увеличением "случайностей", некоторые исследователи
перестали доверять даже своим собственным работам и тщетно пытаются
поставить рамки исследованию, тем самым указывая на "общий сбой"
позитивизма...
"За ненасытностью научного познания скрывается нечто большее, чем
просто любопытство; несомненно, первые шаги по Луне обогатили науку, однако
они не оправдали ожиданий -- писал Юнгер, -- таким образом, астронавтика
ведет к другим целям нежели те, которые заявляет".5
68

Эпопеи станции "Мир" и зонда Mars Pathfinder отличны друг от друга,
однако как первая, так и вторая свидетельствуют о безвыходном положении
современной науки.
В недавней беседе с журналистами Клод Алегр, министр по "исследованиям
и технологическому развитию" Франции заявил: "Пилотируемые полеты -- это
неверный путь. Однако я убежден в перспективности исследований Марса и
Венеры".
Подобное официальное заявление равносильно объявлению войны против
старой корпорации астронавтов, что не замедлил подчеркнуть Жан-Лу Кретьен,
французский ветеран (пятьдесят девять лет) космических полетов, выражая свою
готовность присоединиться к экипажу станции "Мир".
А сенатор Джон Гленн (семьдесят лет), один из первых американских
астронавтов, выходивших на орбиту, выразил желание принять участие в
космической программе, изучающей действие невесомости на пожилого человека.
"Изгнание -- это долгая бессонница", -- написал со знанием дела Виктор
Гюго.
Являемся ли мы свидетелями завершения "внеземного" освобождения, утраты
мечты о великом выходе человечества в космос?
Если это так, то происходящая глобализация Истории приведет к концу
научного позитивизма.
Сначала для запуска в космос предпочтение отдавали лабораторным
животным (собаке Лайка, обезьянам и другим "подопытным кроликам"), а сейчас,
в конце столетия, космонавтам предпочитают автоматы и домашних роботов.
В этом контексте более понятна рекламная шумиха вокруг Интернета и
"виртуального пространства", призванного в скором времени вытеснить
"реальное космическое пространство"...
После компьютера и шахматного автомата, не пришло ли время уступить
наше место "машинам безбрачия"?
69

X

"Самолет касается земли, потом земля расплющивает самолет в лепешку с
большим изяществом, нежели гурман очищает фиги... Благодаря замедленной
съемке самый сильный удар, самый тяжелый несчастный случай кажутся нам
такими же плавными и мягкими, как ласка".1 А еще можно прокрутить фильм в
обратном направлении. Обломки самолета станут на глазах собираться с
точностью частей головоломки, потом самолет явится целехоньким из
рассеивающегося облака пыли и, в конце концов, пятясь, оторвется от земли и,
как ни в чем не бывало, исчезнет с экрана. Когда в начале века заявляли, что
с кинематографом начинается новая эра человечества, люди даже не
догадывались, насколько они были правы. В кинематографе все постоянно
движется и, что еще важнее, ничто не имеет определенного смысла и
направления, потому что все физические законы обратимы: окончание становится
началом, прошлое -- будущим, левое -- правым, низ перемещается вверх и т. д.
За несколько десятилетий молниеносного распространения промышленного
кинематографа, человечество, не ведая того, перешло в эру бессмысленной
истории без начала и конца, эру противоречащих разуму масс-медиа, эру того,
что по-английски называется "shaggy dog story". Замедленно или ускоренно,
здесь или там, везде или нигде... от кинематографической оптики и все более
специальных эффектов человечество не просто обезумело -- у него двоится в
глазах.
То, что скрывалось от глаз физическим ускорением движения, на экране
раскрывается для всех и каждого. Механика полета птицы или бег лошади, полет
сверхскоростного снаряда, неуловимые движения воды и воздуха, падение тел,
сгорание вещества и т. д. И напротив, то, что скрывает естественно медленное
течение явлений: прорастание70
семян, распускание цветов, биологические метаморфозы... все это по
порядку или вперемешку, как угодно.
В конце XIX века объективность научного наблюден
 

 Туземец - 18.10.2009 20:30
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0; MRA 4.6 (build 01425); InfoPath.2; .NET CLR 2.0.50727; .NET CLR 3.0.4506.2152; .NET CL

"Безродный патриотизм" - в самом что ни на есть классическом виде: "Россия – наша, - считают эти интернационал-патри
оты. – И мы научим русских любить ее по-нашему".

Но мы, смею надеяться, будем любить ее по-своему.

Ведь для нас Россия имеет смысл и значение только ради нашей, русской нации, как русская страна в историческом и экзистенциальном смысле. А не сама по себе как место проживания "людей-атомов", "просто людей", "самодеятельных граждан", "россиян"... Это земля не только наших русских предков, самых отдаленных, но и нас самих, и наших русских потомков, земля, данная русским судьбой на вечные времена. Этим она нам близка и дорога, этим нас держит. А коли не так – черта ли нам в России? Можно найти на Земле места, где и климат получше, и культура подревней, и зарплата побольше... Да только мы там будем навечно гостями, а здесь мы были и будем навечно хозяевами.
Цель сионистов выражена очень ясно и рельефно: Россия должна стать не национальным русским государством, а международной торговой империей, где от русских нужно только одно: отдайте нам ваш "чудесный" русский "язык-медиум" – удобный язык международного коммерческого общения – и не путайтесь под ногами у деловых людей. И БЕЗ ВАС тут все будет хорошо!
Зная о том, чем кончился "Эксперимент Хазария", мы не можем не относиться к подобным пропозициям с большой опаской. Тем более, что Альтшулер не удержался и проболтался. Самозабвенно восхваляя еврейское торгово-финансовое государство и еврейских купцов-рахдонитов, благодаря которым "весь мир стал новой родиной евреев", он допустил слишком большую откровенность:

"Прибыль – смысл и цель торговли, любой сделки. Уже в античные времена еврейские предприниматели и банкиры постигли старую мудрость: наша экономическая деятельность есть всего лишь канализация алчности".
НЕПРАВЫ те, кто грубо играет на противопоставлении,
противопоставлении, сталкивании понятий "патриотизма" и "национализма", преувеличивает их различие, разводя на разные полюса, в то время как следует научно говорить о "вложенности" этих понятий. Ибо всякий русский националист – патриот, хотя не всякий российский патриот – националист. (Я употребляю эти слова без кавычек, хотя сегодня они обозначают не столько качество, сколько своего рода партийность.)

Разница между ними только в том, что националисты, подобно патриотам мечтающие о великой России, уже осознали простую и непреложную зависимость: "нация первична, государство – вторично", а патриоты ("недонационалисты") – еще не успели это сделать. Как только осознают – превратятся в таких же националистов.

Поэтому для националистов аксиома: "нация создает государство".

Патриоты же чаще утверждают обратное: "государство создает нацию" (забывая, чем кончили оба наиболее известных адепта этой концепции – Муссолини и Гитлер).
------------------------
И если бы всяким Визитаншам из Израиля было что возразить по существу - они не преминули бы это сделать... А так, пытаются оттеснить мои посты в глубь сайта
Одними и теми же своими - "информайционной бомбой", которой быть бы бомбой - еслиб не проржавела от времени, т.е. во времена лука и стрел она могла бы представлять хоть какой то интерес...
И из всех постов пособников сионизма я ясно вижу как они пыжатся - пытаясь что либо противопоставить Славянскому мировоззрению и новой информации Славян - которая и есть БОМБА...
Но вам её уже не обезвредить - поздно...
Слово не воробей - вылетело - не поймаешь...
Так что изливайте свою многовековую злобу - в своё же окружение...
Туда вам и дорога ... от НАШЕГО ПОРОГА !
 

 Туземец - 18.10.2009 20:32
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0; MRA 4.6 (build 01425); InfoPath.2; .NET CLR 2.0.50727; .NET CLR 3.0.4506.2152; .NET CL

А сайтик то ваш снова начал глючить...
Так ничему и не научились... Бездари...
 

 Доктор - 18.10.2009 20:57
 Opera/9.10 (Windows NT 5.1; U; MRA 5.5 (build 02790); ru)

Вот видите, достопочтенный Инквизитор, мой диагноз подтверждается - случай "туземца" весьма запущенный. Он заключается в безсмысленном повторении одного и того же набора слов, понравившихся пациенту своей внешней красивостью (как-то: Славянство, Патриотизм, Арийцы и т.п.). Содержания их пациент не понимает. Точно так же средневековым африканским дикарям нравились звонкие бусы из простых стекляшек и красные тряпки дешевого сукна. Ему кажется, что, драпируясь в эти тряпки, он выглядит необыкновенно умным и необыкновенно мужественным, хотя для любого Homo sapiens он выглядит тем, чем является на деле - жалкой пародией на человека. Вы не находите?
 

 Доктор - 18.10.2009 21:44
 Opera/9.10 (Windows NT 5.1; U; MRA 5.5 (build 02790); ru)

Кстати, вот неплохой пример - как обсмеяли идиота Юрия Мухина ("православного сталиниста") на форуме мск:
По главной улице с ОРКЕСТРОМ !!! - Юрий Мухин (18.10.2009 04:31)

Всем ! Всем ! Всем ! Налейкум салям!
Я, Юрий Мухин, перед лицом своих товарищей по бараньей Дурке
торжественно заявляю, что ухожу в поход ЗА РОДИНУ, ЗА СРАЛИНА с целью очищения Святой Руси от духа АНТИСТАЛИНИЗМА. ИДУ НА ВЫ !!! К БАРЬЕРУ !!!
Архинелепо доверять в наше время всяким буржуазным мнениям АНТИСТАЛИНИСТОВ-этих ставленников мирового империализма. И мы еще пригвоздим их всех к позорному столбу трудовой вахты самокритики, благодоря локальной флуктуации геопатогенных лептонных полей.
Это они в разврате антисталинизма находят свое призвание: они вкладывают в это дело всю свою личность и достигают виртуозности. Они опускаются на самое дно извращенности и доходят до преступлений, как маркиз де-Сад.
Я между прочим уже который день вынужденно не пью, и наблюдаю, что трезвость так же губительна, как физический труд и свежий воздух.
Мне одеться-только подпоясаться. Ну и пару ФАНФУРИКОВ на дорожку.
Таково на сегодня требование Объективного Детанта.

Я засосу фанфурики под снегопад в саду
И до зари под "мухою" буду всем гнать пургу

Как прекрасна инфабиляризация вертикула пространственно-временного континуума. И я еще сформирую мое эго в эгрегор и буду воздействовать на дебатирующие элементы в прямопропорциональной форме с некоторыми парадоксально негативными побочными инфлюэнциями.
Надеюсь все будет как в прошлом году. А в прошлом году было хреново.
Кажный раз с похмела мордой об асфальт падал. Вот что АНТИСТАЛИНИСТЫ делают с нашим земным пpитяжением. Но я хоть и падал в беспамятстве, но виду не показывал. К сожалению наш серотонин не всегда адекватно подвергает анализу предлагаемое адептное инкредо СТАЛИНИЗМА.
И еще я буду искать тебя, моя повелительница. Я жажду пригубить из чаши восторгов. Ты - высокая блондинка, в черном белье, с хлыстом и цепями.
У тебя мои деньги, документы и одежда. Я - твое чмо.
Это все потому, что у моей жены 7 любовников, а я с ней все еще живу!
Не изменяйте моего имени - пусть все узнают, какой я идиот.
------------------------
Хотя Юрий Мухин все-таки поумнее "туземца" будет. Более запущенного пациента трудно даже припомнить
 

 Инквизитор - 18.10.2009 23:06
 Opera/9.64 (Windows NT 6.0; U; ru) Presto/2.1.1

ЦИТАТА:" Ему кажется, что, драпируясь в эти тряпки, он выглядит необыкновенно умным и необыкновенно мужественным, хотя для любого Homo sapiens он выглядит тем, чем является на деле - жалкой пародией на человека. Вы не находите?"
------------------------
---------------- --------
------------------------
ОТВЕТ- Да конечно гоподин Доктор , повидимому начинается какая то эпидемия , это может быть чревато непредсказуемыми последствиями , такие как Туземец - это просто глупые повторялки чужих слов. Но тем не менее может возникнуть критическая масса таких "патриотов" - ИВОТ ВАМ НОВЫЙ ГУЛАГ. Что интересно они не способны элементарно ни создавать рабочие места , ни вообще чего то создавать , но зато ВСЕГДА НОСЯТ С САБОЙ ОБРАЗ ВРАГА . Что бы всем показывать и говорить - я ваш защитник. Если не я то враги вас ата та ...
Главное что изумляет -это сверхбестолковость , ОН БЬЁТ СЕБЯ В ГРУДЬ КАК ПОБОРНИК ПАНСЛАВЯНИЗМА ...И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ВОСХИЩАЕТСЯ ГИТЛЕРОМ , МУССОЛИНИ И СТАЛИНЫМ , ИЗ КОИХ НИКТО ДАЖЕ БЛИЗКО НЕ БЫЛ СЛАВЯНИНОМ !!!! А ДАЖЕ НАОБОРОТ , ВСЕ ОНИ СЧИТАЛИ СЛАВЯН - УНТЕРМЕНШАМИ!!! И тут он разыгрывает "еврейскую карту" , получается , что кроме евреев у славян врагов нет , не было , и похоже не предвидится. Т.е. боши на государственном уровне считали славян унтерменшами , А ОН ЯВНО ТЯГОТЕЕТ К ЧИСТКЕ НЕМЦАМ БОТИНОК.
Это вообще ..даже и спорить то с убогим неловко..
 

 Доктор - 19.10.2009 10:06
 Opera/9.10 (Windows NT 5.1; U; MRA 5.5 (build 02790); ru)

Можно ли себе представить, митингующих с портретами Гитлера и славословящих его евреев, на улицах бывших гетто или в Иерусалиме? Можно ли вообразить себе членов гитлеровской НСДАП - евреев, да ещё громко заявляющих, что немецкий национал-социализм есть естественная и полезная форма еврейской политической и государственной организации? Можно ли себе представить прессу, называющую себя еврейской с хвалой и панегириками немецкому национал-социализму и призывами возродить его? Такое представить нельзя, более того, даже предположить такое, скажем в сатире, будет всеми евреями воспринято как абсолютное и безусловное кощунство. Но почему, мы, русские позволяем называть себя русскими разных типов и издания, подвизающиеся на ниве восхваления Советов, сталинизма, коммунизма – всей этой машине уничтожения русских? Если евреев, фашизм уничтожил 6 миллионов, то русских жизней коммунизм забрал не меньше 30-40. На одной Тамбовщине было убито при подавлении восстания 1,5 миллиона из 3-х, в 1921 году. И у них после всего того, что русские пережили от коммунистов поворачивается язык говорить от имени русских. Главный аргумент Иванов не помнящих родства - власть якобы заботилась о народе. Если коммунизм, а о нём подробнее ниже, назвать заботой, то в любом случае это забота опекуна, предварительно убившего родных мать и отца. И как не прискорбно, метастазы этого "опекунства" ещё влияют на нашу жизнь, умаляя наши силы в борьбе за будущее, парализуя наш народ лукавым выбором, отравленными идеями и пантеоном своих бесов. Поэтому приходится ещё раз напоминать - чтобы победить нам надо безуславно отодрать от себя эту грязь, отделить зёрна от плевел, русское от коммунистического. Разминуться жёстко и непримеримо. Ред.

СУМЕТЬ ПОНЯТЬ - ЭТО БЫЛО БЫ ХОРОШО, ЭТО БЫЛО БЫ, ВОЗМОЖНО, СПАСЕНИЕМ

Будь человек существом исключительно разумным, очевидные истины проще было бы изложить здесь с помощью логики, строгой и краткой, тем раз и навсегда покончив с противными её законам аномалиями человеческого рассудка. Для полного ниспровержения идеи коммунизма по крайней мере в России тогда хватило бы одного простого категорического силлогизма, согласно которому ни один русский коммунистом быть не может, а ни один коммунист не может быть русским. Не будем строгими к тем, кто был коммунистом в ТЕ годы, отсутствие информации сыграло со многими людьми злую шутку, не случайно контроль над информацией стоял тогда на первом месте. Но мы говорим о современности, когда всё предельно ясно, доступно и известно - имеющий уши, да услышит, имеющий глаза да увидит, формула данная древними пророками предельно ясна.

Хотя, строго говоря, руководствуйся человек только разумом, идея коммунизма вообще не могла бы у него зародиться. Но разум, латинское ratio, не исчерпывает природы человека, и большинство из его заблуждений корнями уходят в иррациональную глубь. Чтобы вырвать их с корнем, придётся копнуть глубоко. Умы высокоразвитые видели причины массового заражения идеями вроде коммунизма в неподвластной разуму слаборазвитой личности области бессознательного. Значит, только полной беспомощностью перед этой иррациональной слепотой можно объяснить неспособность некоторых прозреть до сих пор. Иначе нельзя понять кощунственную нелепость, каковой является феномен русского коммуниста после бесчеловечного и ненормального социалистического прошлого России. Это глупость и жестокосердие постольку, поскольку и у них есть свои разумные границы; в остальном и в основном – это ослепление, природа которого ни рациональной, ни сознательной быть не может.

Логика – слабое оружие против слепоты разума и сердца. Но не для того ли дан человеку разум, чтобы, насколько это возможно, всё неразумное уразуметь и, кого ещё можно, образумить? Да и не о войне, пусть даже идеологической, речь, а о понимании. Не только понять, почему кто-то ещё не понимает элементарных аксиом, но, может даже быть, помочь и ему это понять. Как говорил Гессе «суметь понять – это было бы хорошо, это было бы, возможно, спасением». Если же застарелые случаи безнадёжны, то и профилактика немаловажна.

Так, из человеколюбия снизойдя до отчаянного положения тех, кто обманывает, допреж всего себя самих, возможностью быть русским коммунистом, исследуем этот исторический анахронизм, фактически средневековый курьез, по выражению Карла Густава Юнга. Искать же объяснения противоестественным мыслям и чувствам прежде всего нужно в психологии. По её мнению, такая аберрация противоречит не только основному закону логики, но и здравому рассудку самого индивидуума, однако истоки её находятся в таких глубоких недрах психики, что не всякая личность своими силами может до них добраться. Мягко выражаясь и самую малость перефразируя Платонова: «Надо иметь большое очарование в сердце, чтобы так заблуждаться».

Неверно поэтому было бы считать сознательными личностями коммунистов и предъявлять им соответствующие претензии. В сущности, это уже не столько люди, сколько то, что в своей книге «Психология народов и масс» Лебон называл «баранами по отношению к идеям, покорно идущими за вожатым, ведущим их на бойню».

Труднее найти сравнение для того, кто почитает себя русским коммунистом. Нет в природе баранов, потребляющих шашлык, бараны не ходят на мясоперерабатывающие комбинаты как в церковь или музей, и ни один баран по своему почину на бойню не пойдёт и стадо за собой не позовёт. Объяснение такой парадоксальной противоречивости заблуждений находим только у Фрейда в его критическом, но по большей части одобрительном анализе работы Лебона. «У масс», пишет он, «могут существовать и уживаться наряду друг с другом самые противоположные идеи без того, чтобы из их логического противоречия рождался конфликт». Массовый, поголовный, некритический и пассивный характер этих идей – ключ, один из, к разгадке и заразности их и неизлечимости.

Поднимаясь на свет с самого дна первобытной иррациональной природы, из бессознательного, расового, как называл его Лебон, или коллективного, каким определил его Юнг, они поглощают податливую личность. Поддавшись ей, индивидуум растворяется в массе, перестаёт быть единицей, «спускается» по словам Лебона «на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации». «Нам нетрудно понять», продолжает его мысль Фрейд, «исчезновение совести и чувства ответственности при этих условиях».

Итак, ища причины человеческого безумства в его природе, там их и находим. «Гигантские катастрофы, которые угрожают нам, - это не стихийные события физической или биологической природы, а события психические. Нам в ужасающей мере грозят войны и революции, которые суть не что иное, как психические эпидемии. Во всякое время какая-нибудь химера может овладеть миллионами людей», писал Юнг. С ним соглашается Лебон: «Важны в истории народов не революции, не войны - следы их опустошений скоро изглаживаются, - но перемены в основных идеях».

В бездне, где, по выражению Лебона, «содержится все зло человеческой души», а по словам Юнга «все те гнуснейшие подлости и дьявольское варварство, на которые только было способно человечество», в ней кроются причины идеологической глупости, жестокости и ослепления. Вопрос не в том, зла по своей сущности или добра эта природа, или же она существует вне категорий человеческой морали, дело в том, что развитая личность должна уметь интегрировать её энергию в соответствии со своими индивидуальными качествами, самостоятельно развиваться, ассимилируя её, двигаться вперёд за счёт её силы, а не регрессировать до бессознательного животного состояния.

Идея коммунизма – не что иное, как слепая вера, противный здравому смыслу догмат со своими идолами и их святыми мощами. Здесь можно сослаться на Юнга: «Такие интересы становятся своего рода богами, которые, если они признаны многими, постепенно образуют «церковь» и собирают вокруг себя общину верующих. Тогда это называется «организацией». Ещё лучше процитировать статью «Три кита апостасии» некоего православного священника: «Коммунист в собственном смысле не был атеистом, более того, он был религиозен. Лучше было бы называть его анти-теистом, верующим, что Бога нет, а главное — служившим этой своей безумной идее в смысле религиозно-культурного служения, поклонения Божеству, исполнения религиозных обязанностей: партсобрания, взносы, проповедь, политучеба и прочее, а также и круга религиозных обрядов: демонстрации, целование знамен, поклонение мумии и т.п.».

Архетипом иррациональной природы человека, его архаической идеей сверхмогущественного существа Юнг объяснял сверхценную идею коммунизма. «Если однажды - благодаря революционным, а потому и некультурным наклонностям новейшей генерации - традиция оказалась сильно подорванной, то боги все равно ищутся и находятся. Большевизм, радикализм которого не оставляет желать лучшего, забальзамировал Ленина, а из Карла Маркса сделал спасителя. Этот идеал - неискоренимая потребность человеческой души, которая защищает его с тем большим фанатизмом, чем более он неуклюж». Такое толкование соответствует утверждению Фрейда о том, что «слепое и разрушительное преобладание бессмысленных коллективных сил», как выразился Юнг, «уважает силу и мало поддается воздействию доброты, означающей для нее лишь своего рода слабость, требует от своих героев силы, и даже насилия, хочет, чтобы ею владели, чтобы ее подавляли, хочет бояться своего властелина».

Так можно объяснить идею коммунизма, но коммунистическую идеологию в России нельзя. Чтобы ничтоже сумняшеся и сердце не скрепя проповедовать в России коммунизм, нужно утратить нечто большее, чем только разум и память – совесть. Об этом неотъемлемом атрибуте личности будет сказано ниже. Что же касается масштабов доисторического бессердечия человека, здесь нет границы, ниже которой не могла бы деградировать бессознательная единица коллектива. Тому пример - парадигма прожорливых племенных и варварских богов, вместо которой лучше вспомнить Ивана Карамазова, не желавшего принимать и Царствие Небесное, если мать в нём должна будет обнять затравившего её ребёнка собаками помещика. Историческую жестокость человека нужно ещё изрядно сдобрить его современной глупостью, без которой первобытный жрец не стал бы кадить идолу, не просто истреблявшему его народ, а истребившему лучшее в нём, лишив нацию ума в прямом и переносном смысле.

Во всякой высокоразвитой цивилизованной нации есть «небольшой отбор выдающихся людей, который составляет истинное воплощение сил расы... Им и только им мы обязаны прогрессом, сделанным в науках, искусствах, промышленности, словом, во всех отраслях цивилизации», пишет Лебон. По его же словам эту элиту «достаточно уничтожить в каждом поколении, чтобы вычеркнуть этот народ из списка цивилизованных наций» В коммунистической идеологии декапитация России была принципом самого режима, первым условием его установления. Уничтожив цвет нации, интеллигенцию, дворянство, предпринимателей, самых успешных крестьян – кулаков, идеология продолжила своё дурное и гиблое дело репрессиями, не давая ему прорасти.

Что получила революция, истребив цветы и плоды, столетьями взраставшие на культурной ниве России? На это отвечают сами коммунисты, тов. Бухарин, полемизируя с акад. Павловым «о роли навоза» и тов. Троцкий, говоривший: «крестьянство составляет исторический навоз, из которого произрастает рабочий класс». Это не значит, что в СССР в помине не было людей высокоразвитых и культурных, это означает слой, на который шло уравнение, тот уровень земли, с которой всё ровняли. Хороши на этот счёт слова Лебона: «Равенство возможно только на низшей ступени. Чтобы равенство царствовало в мире, нужно было бы понижать все, что составляло ценность известной расы, до уровня того, что в ней есть самого низкого. Поднять интеллектуальный уровень последнего из крестьян до гения какого-нибудь Лавуазье невозможно. Легко уничтожить таких гениев, но их нельзя заменить».

Кстати приведу сказанное тов. Бухариным в ответ акад. Павлову на его «протесты против разрушения культурных и научных ценностей невежественными коммунистами» и «классового приема в ВУЗы». На заявления академика «коммунистическая политика ведет к уничтожению русской культуры» тов. Бухарин отвечал: «Понятно, что с точки зрения «нейтральной» (на деле буржуазной) классовый прием из среды, вообще говоря, менее культурной представляется нелепостью, и если оставаться в рамках такого аспекта, то коммунистов можно и в самом деле счесть за буйных помешанных. Но в том-то и дело, что наша политика основана на определенной предпосылке. Нам нужны такие кадры и постоянное воспроизводство таких кадровых элементов, которые вели бы пролетарскую политику на всех пунктах трудовой шахматной доски. Гарантией такой политики является определенная социально-классовая прививка».

Что собою представляла эта прививка и каковы были её последствия – известно. Показательно, опрично в свете дальнейшего повествования, и такое высказывание Бухарина «Распространяться «о пользе наук и искусств» - в высшей степени наивно. Мы спросим проф. Павлова, нужны ли научные данные, чтобы понять, что дырка в черепе от свинцовой пули не способствует здоровью носителя этого черепа?». Это ли не слова Полиграфа Шарикова «учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так пахнет за версту»?

Мрачная действительность несостоявшихся фантазий о светлой коммунистической эпохе наступила сразу, с созданной в 1917 году ВЧК, с декрета о Красном терроре «подлежат расстрелу», с Тамбовской Вандеи, с телеграмм Ленина «перережем всех», «сомнительных запереть в концентрационный лагерь» «провести беспощадный террор», «повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 700 заведомых кулаков, богатеев. назначить заложников», «сделать так, чтобы за сотни верст народ видел, трепетал». На письмо Дзержинского о пленных казаках (около миллиона) Ленин ответил резолюцией: «Расстрелять всех до одного».

Не лишним штрихом к картине будут выдержки из протокола межрайонного совещания по вопросу о проведении террора от 1918 года: «Предоставить районам право самостоятельно расстреливать», «Устроить в районах маленькие концентрационные лагеря», «Принять меры, чтобы трупы не попадали в нежелательные руки. В специальном порядке разгрузить тюрьмы от мелких преступников». Не менее красноречив в качестве документа эпохи фрагмент статьи члена, чьё имя безынтересно, коллегии ВЧК в газете «Красный террор»: «Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить - к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом смысл и сущность красного террора».

Истребление и террор были непременным условием не только установления режима, но его жизнеспособности как таковой. Сколько жизней унесли коллективизация, репрессии, массовые расстрелы вообразить нельзя, но можно, даже нужно, пускай и приблизительно, сказать. Новая власть «реабилитировала» их огульно, в детали цифр не вдаваясь, чем дала новую пищу беспробудным патриотическим снам коммунистов. В конце 90х исчисление жертв сталинских репрессий десятками миллионов (Солженицын называл 66,7 млн, Радзинский и Конквист вплоть до 100 млн) было что называется общепринятым, но уже сегодня падкие на сказки коммунисты тешатся с новой цифрой - 2.369.220 арестованных всего, из них 642.980 расстреляно с 1921 по 1953 гг. Свою очередную иллюзию они приписывают выводам президента комиссии РФ по реабилитации жертв политических репрессий А. Яковлеву, и здесь, как и везде, заблуждаются. Эти цифры вывел некто Земсков, выполняя в 1989 году директиву Политбюро. Да вот какое дело, это только те, совсем немногие, кто был осуждён и расстрелян за меньшевизм или троцкизм, что только и считалось советской властью политикой, а вот основную массу уничтожали просто, списками, а то и без, как казаков, восставших тамбовцев, кулаков, без всякого суда. Да много ещё способов было, голод например, как в Поволжье или обвинение в саботаже. Официальные выводы Яковлева от 2001 г. таковы: «С 1917 по 1945 год в СССР погибло около 62 млн человек, из них 32 млн жертв политических репрессий».

Какой же русский может цепляться за мифологию, изуродовавшую его страну, его народ? Анализируя массовую психологию Лебона, Фрейд подчеркнул различие между двумя видами масс. Первый - наскоро образующиеся недолговечные, объединенные преходящим интересом искусственные массы. Они требуют для своего сохранения внешнего насилия и вождя. Второй вид масс – это естественные, стабильные массы, суть нации. В них заложенные психологические особенности - это национальный характер, ими накопленные моральные и интеллектуальные черты, «синтез мысли тысячи поколений» – душа нации. Сам Лебон также писал о том, что одно дело - душа расы, иное - когда «известное число индивидов одной расы образует толпу», в результате чего появляются новые психологические черты, зачастую противоположные характеру наций. Тогда и происходит «замена сознательной деятельности индивидов бессознательной деятельностью толпы». Коммунизм был идеей иррациональной, массовой, безличной, и он противоречил национальной душевной природе России.

То, что идея коммунизма вообще смогла Россию заразить - катастрофический результат сплочения «эфемерных», по определению Фрейда, масс первого типа. Этим же, искусственностью массы и чужеродностью её идеи национальному складу души объясняется кончина коммунистической идеологии, по историческим меркам скорая. Рассуждая о наличие у всякого народа своего душевного строя, от коего происходят все его чувства, мысли и искусства, Лебон говорил: «Для того, чтобы произвести в них действительные перемены, нужно изменить душу народа». Не боятся убивающих тело, души же не могущих убить, а боятся более тех, кто и душу и тело погубит, учил ещё Матфей.

Что испачкано снаружи, то очищается. Много грязи с трудом, но отчищается тоже. Демосфен сообщает об очищении грязью, которому подвергали посвящаемых в орфические мистерии. Гнилое же изнутри погибает. Коммунизм – идеология гнилая изначально и внутренне. А худое дерево и плоды приносит худые. Не собирают с терновника виноград или с репейника смоквы. Привитое насильно, со временем это ядовитое растение засохло. Его плоды были страшны, но они не губительны, пока гниль не пустит корней в душу, будь то нации или человека. Опять-таки Лебон писал: «Не во власти людей остановить ход идей, когда они уже проникли в душу».

После столь разъяснительных преамбул апологию коммунизма как русской идеологии можно уже без околичностей назвать зловредной. Коммунисты, желая снова окунуть Россию лицом в социалистическую грязь, хотят не только пролить ещё её крови, но изувечить её душу, то есть погубить. Естественно, желать этого могут только те, кто сам увечен душой, кто был идеологически испорчен изнутри, не имев в своё время достаточно сил противостоять тлетворному проникновению массового бессознательного анархизма в собственную душу. Пагубности своих желаний они тоже могут не осознавать, но сути дела это не меняет. Трудно даже сказать, чем всего более коммунисты опасны и вредоносны для России, своими идеями или бессознательностью.

«Что же заставляет человека с отчаянием цепляется за мертвые идеи и мертвых богов?» Почему «некоторые страдавшие галлюцинациями знаменитые творцы подобных миражей» «из глубины своих могил ещё гнут душу масс под иго своих мыслей»? Лебон, из слов которого поставлены эти вопросы, отвечал на них советом «глубже вникнуть в психологию масс», чтобы «понять, до какой степени сильна над ними власть внушенных идей». Речь должна пойти не о революционной толпе, но и не о национальной общности, а о коллективном сознании, точнее, его отсутствии. Иными словами, не о сборище, но об абстрактной совокупности, единство которой, однако, неестественно - о бессознательной душе искусственной массы.

«Какой-либо инстинкт или комплекс представлений концентрирует на себе максимальную сумму психической энергии, посредством чего он принуждает личность служит ему» пишет Юнг, живописуя порабощение массовой бессознательностью личности, которая «настолько притягивается этим энергетическим фокусом, что идентифицирует себя с ним и ей кажется, будто оно вообще ничего другого не желает и ни в чем другом не нуждается. Человек полагает, что он еще совершает волевые акты и выбирает и не замечает, что он уже одержим». Описание, коль скоро шёл уже разговор о Павлове, стоит сравнить с воспоминанием академика о своих лабораторных исследованиях: «Мы совершенно запрещали себе употреблять такие психологические выражения, как «собака догадалась», «захотела», «пожелала» и т. д.» Поскольку есть ещё тоскующие по лабораторным лампочкам Ильича, вернёмся к психологам, в частности, к Юнгу.

«Так возникает мания, мономания, или одержимость, сильнейшая односторонность, грозящая тяжелейшим образом нарушить психическое равновесие. Без сомнения, в способности к такой односторонности кроется тайна определенных успехов, почему её и стремится усердно культивировать». В подтверждение достаточно вспомнить положение Маркса «теория становится силой, если она овладевает массами».

Эти массы, от латинских слов «куча» и «кусок», недурно описывал Троцкий в труде «Терроризм и коммунизм»: «рассматривать население всей страны как резервуар рабочей силы, квалифицированной, элементарно-обученной, полуобученной, сырой, чернорабочей». Поскольку же «человек есть довольно ленивое животное», «чрезвычайно большую роль будет играть принуждения во всех его видах». Трудно не вспомнить здесь профессора Преображенского «Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло».

Стремление коммунистов назад к описанному Троцким с позволения сказать скотскому состоянию Юнг объясняет сужением масштабов личности «пока, наконец, она не исчезает, становясь неотличимой от социальности и поступаясь из-за этого собственной целостностью, и взамен растворяется в целостности группы. Место внутреннего голоса заступает голос социальной группы и ее конвенций, а место предназначения - коллективные потребности».

Какое лекарство предлагает великий психоаналитик тем, кто, по его словам, «идентифицируется с коллективной душой — или, выражаясь языком мифа, позволяет чудовищу сожрать себя, — и исчезает в ней»? «Пациент должен научиться различать, что есть «Я» и что есть коллективная психика. Тем самым он получает материал, с которым ему, начиная с этого момента, еще долго предстоит разбираться. Его энергия, которая раньше была заключена в негодных, патологических формах, найдёт теперь свою, подобающую ей сферу»

Процесс труден, может быть болезнен, но «победа над коллективной душой только и приносит справедливое возмещение за риск», в противном случае, как предупреждает Юнг, «регрессия продолжается». В том же, что «жизнь, должна быть чем-то большим, чем только лишь резиньяция и тоскливая оглядка назад» с швейцарским психологом трудно не согласится.

«Пассивно мазохистическая установка» (выражение Фрейда) коммунистов выражается в идее. У неё также есть своя нечистая история, природа и причины. По мнению Фрейда мы «недостаточно оценили значение вождя для психологии масс, в то время как он выбирает его первым объектом исследования». Если так, помянем подобающим ему словом Сталина. Суть мыслей Фрейда в этом отношении «укладывается без остатка в формулу: вождь занял место «Я»-идеала». По Фрейду «Я-идеал» - это функция моральной совести и испытания реальности. «Когда человек приносит вождю в жертву свое «Я» (эта жертва ничем не отличается от сублимированной жертвы ради абстрактной идеи), целиком отпадают принадлежащие «Я»-идеалу функции. Молчит критика, нет места для совести во всем том, что совершается».

Таким образом, согласно изысканиям Фрейда Советская республика, кою Бухарин называл «громадной организацией масс», есть не что иное как множество индивидов, поставивших первобытного отца на место своей совести и идентифицировавшихся друг с другом вследствие того, что вождь владеет их человеческим «Я». «Исчезает то, что мы назвали индивидуальностью, индивид отказывается от своего идеала и заменяет его массовым идеалом, воплощающимся в вожде». Прибегая снова к исследованиям Юнга, о коммунистах можно сказать, что они «наслаждаются архаизмом и инфантилизмом своих бессознательных фантазий без ущерба для себя, ибо вся ответственность перекладывается на Мастера. Естественно, они всегда держатся вместе, но не из любви, а в результате вполне понятного намерения без усилий поддерживать собственную убежденность в правоте учения путем создания атмосферы коллективного согласия».

СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ - ОПЕКУН, УБИВШИЙ НАСТОЯЩИХ ОТЦОВ И МАТЕРЕЙ У РУССКОГО НАРОДА.

Природа коммунистической идеи, то есть, как называл её Лебон «химерическое понятие о равенстве людей», по мнению Фрейда «не скрывает своего происхождения из первоначальной зависти. Понимать её надо шире, чем только экспроприация материальных благ. Фрейд говорит о зависти душевной. Равномерное распределение несуществующей любви приёмного отца народов между насильно им усыновлёнными детьми – не только иллюзия, говорит Фрейд, но психическая нужда. На примере коммунистов видно, настолько бессознательна и интенсивна может быть нужда, в которой они забывают, что опекун убил настоящих отцов и матерей.

Помимо материальной и душевной, есть зависть духовная. Наверняка не напрасно все теории духовных эволюций от ведической эпохи, пифагорейства, платонизма, гностицизма, буддизма, Каббалы и даже христианства с его мерами таланта учили о закономерном неравенстве духовного потенциала людей. Но если Пифагор кажущуюся несправедливость человеческих условий понимал как следствие различных ступеней достигнутого ими духовного развития и считал таковую отражением законов вселенной, то коммунисты, не желая веками развивать своё сознание посредством волевых усилий и творческой деятельности духа, решили изменить космические законы и уничтожить духовную пропасть между людьми по-своему, водворив на земле небесное царство нищих духом. Им бы, говорил Платонов «не Советскую власть, а всю природу учреждать надо, они б её ловко обдумали».

Лебон считал, что «Высшие расы отличаются от низших разнообразием входящих в их недра элементов. У низших рас все индивиды… вполне представляют собой картину того равенства, о котором мечтают современные социалисты». Если «индивиды высших рас стремятся дифференцироваться», а коммунисты тяготеют к тому, что Фрейд именовал первобытной ордой, то в терминах теории Лебона это можно объяснить только их страданием от галлюцинаций. Иначе снова появляется повод задуматься о том, могут ли они принадлежать к этой, высшей расе.

Советская идеология, говорил тов. Сталин, «назвала себя Российской (а не русской). Этим она хотела нам показать, что она примет все меры для уничтожения национальных перегородок» («Пролетариатис Брдзола»). О «мистическом «национальном духе» Сталин говорил ещё конкретнее: «что такое этот «национальный дух и его свойства»? Наука устами диалектического материализма давно доказала, что никакого «национального духа» не существует и существовать не может… а всякая защита того, что не существует… неизбежно повлечет за собой соответствующие исторические (нежелательные) последствия». «Если мы будем следовать по этому пути, то рано или поздно вынуждены будем заключить, что армянский пролетарий и армянский буржуа составляют один «народ», одну неделимую «нацию». Тогда «измельчает классовое сознание пролетариата». Иного самосознания у него не было. «Прошло то время, когда смело провозглашали: «единая и неделимая Россия». Теперь и ребенок знает, что «единой и неделимой» России не существует, что она давно разделилась на два противоположных класса». «Такова», заключает Сталин «вкратце общая физиономия нашей партии».

Говорить о советском обществе сил больше нет. Да и что о нём сказать, если не слова Томаса Манна «о сумме слагаемых, где каждое – ничто, едва ли можно говорить всерьёз». Коммунистам вышесказанное следует понимать так, как это понимал Юнг, то есть намерением «испытать теории, раскрыв пациенту глаза на то, насколько инфантильны, невозможны и абсурдны» его идеи. Возможно, Юнг прав, и «в конце концов он одумается и снова возьмется за ум». Но это маловероятно, учитывая, что таким товарищам, как Бухарин «прямо претит повторение «вечных истин». Куда более вероятно то, что для остальных, а именно, сознательных личностей высокоразвитой российской нации стало понятно, почему «русский коммунист» с точки зрения филологии - это оксюморон, как словосочетание «доброе зло», в психологическом аспекте – это враг самому себе». Ну да Бог с ними пусть поклоняются, чему хотят, хоть хану Батыю, но не надо кощунствовать, уважайте память 30 миллионов русских уничтоженных советским коммунизмом, не называйте себя русскими.
 

 Доктор - 19.10.2009 10:54
 Opera/9.10 (Windows NT 5.1; U; MRA 5.5 (build 02790); ru)

На телеканале «Россия» идёт давно заявленная премьера сериала «Исаев». Юный советский разведчик Владимиров-Исаев, он же будущий Исаев-Штирлиц, противостоит «гидре контрреволюции», не позволяя грабить разрушенную республику. Национализированные драгоценности должны пойти на спасение голодающих, а не на тёмные дела белоэмигрантов. Вражеские разведки и внутренние враги-расхитители получат по рукам. Критики пока что, главным образом, указывают на исторические ляпсусы фильма и на его слабину в сравнении с предыдущей работой постановщика Сергея Урсуляка – с нашумевшим сериалом «Ликвидация». Но дело, на мой взгляд, и дело прискорбное состоит не в том, что снят очередной костюмный детектив с несообразными эпохе словечками и вещами, а в том, что с экранов к нам «входит череп Командора». Как любят выражаться криминальные журналисты, «круг замкнулся». Если раньше через отрицание Сталина, МГБ, НКВД и ГПУ наше общество пришло к отрицанию Ленина и ЧК, то теперь, через и вправду неоднозначных смершевцев, через «гламурный НКВД» всяческих «Александровских садов», через «Сталин-live» мы вернулись к дивному чекисту Глебу Бокию, верному соратнику рыцаря революции Железного Феликса.

Зачем же было вновь экранизировать роман Юлиана Семёнова «Бриллианты для диктатуры пролетариата», по отношению к «Семнадцати мгновениям» написанный задним числом и давно забытый, как и первая постановка по нему? Чтобы второму каналу посоперничать с первым, дав ответ на громкого «Адмирала»? У вас – неизвестный широкой массе Колчак, у нас – мало-известный юный Штирлиц. Но фильм-то получается о Штирлице, который вместе с Бокием (конспиратором и шифровальщиком, а в жизни по совместительству – извращенцем и палачом) только что прикончил колчаковское сопротивление в Сибири и теперь (под началом этого многостороннего человека) борется с белой эмиграцией в Эстонии. Однако пойдём по порядку. На вопрос «зачем чёрт дёрнул?» можно отвечать на многих листах (сам режиссёр уже объяснил, что это произошло случайно). А формально ответить на вопрос «зачем?» нетрудно: есть горячая потребность продолжить национальное бытие в развитии национального эпоса, есть успешный киноколлектив, подвизающийся на создании новых героев, есть и народный герой Штирлиц.

Только вот новый Штирлиц, если призадуматься над его карьерой, ока-зался таков, что уповать остаётся на провал «Исаева». «Ликвидация» – фильм несколько затянутый, но захватывающий и талантливый (о морально-идейной стороне дела поговорим ниже). «Исаев» – фильм, снятый талантливым режиссёром «Ликвидации», с актёрами, что известны сами по себе и как исполнители ролей в ней же. Именно за счёт эффекта узнавания новый фильм особенно притягивает (и лучше бы этого незаслуженного притяжения вовсе не было).

Признаться, обещанный блокбастер превращается в обычный «иронический» детектив, где цинизм действия оттенён цинизмом шуток. Зритель ждёт: кто ещё повесится в клозете, кого ещё ударят кастрюлей по голове. Не скажу про исполнителей первых ролей, но вот Сергей Маковецкий, в «Ликвидации» блистательный, заставляющий зрителя не только хохотать, но и плакать, в «Исаеве» просто жалок – не герой Маковецкого, истеричный писатель, а сам актёр. Ему бы применить силы к какой-нибудь серьёзной картине из той эпохи, сыграть пошляка-мародёра в «Невзорове» или создать по-настоящему трагической образ, не теряющийся в размашистой «Гибели империи», – но признанный актёр зачем-то глумится над интеллигентами-эмигрантами.

Получилась этакая современная версия «Короны Российской империи», где белых выставляют оранжевыми, а красных – белыми и пушистыми. Что ещё хуже, если создатели «Короны» и ей подобных фильмов играли, в общем, абстрактными для зрителя образами «наших» и «гадов» (и нередко посмеивались над этой предписанной оппозицией), то нынешняя «Песня о Бокии» бьёт в воспалённый нерв. Публика невольно отождествляет «молодую советскую республику» с нынешней обиженной и неустроенной Россией. Всё как будто узнаваемо. Россия – мрачная, дикая, чёрно-белая. Это тяготеет над ней то ли разруха недавней смуты, то ли «тяжёлое наследие старого режима» (каждый волен выбрать бóльшее зло из двух). По границам щетинятся «маленькие, но гордые республики» – отложенцы-лимитрофы, где базируются озлобленные эмигранты и штаб-квартиры иностранных разведок. (Что особо напрягает, главный неприятель Исаева, герой Михаила Пореченкова граф Воронцов – одно лицо с монструозным фашистом Кречетовым из «Ликвидации»). Внутри страны безобразничают изворовавшиеся чинуши, безграмотные и толстомордые, наглые до помрачения рассудка. Даже полпредство РСФСР в Таллине названо «посольством России» (тут бы вспомнить настоящих «послов Советского Союза» той поры – Войкова, Коллонтай, Воровского, увековеченного в статуе по прозвищу «Ша, дипломат идёт!»). Доблестные чекисты-дзержинцы сражаются с коррупцией и вражескими происками, защищая ценности, нужные не то для спасения страны от голода, не то для нанотехнологического прорыва. Как может догадаться сегодняшний зритель, чекистам, Бокию со Штирлицем, трудно, ибо нет ещё Сталина, который навёл бы ужас на зарвавшихся мироедов и покончил бы с гадючьими гнёздами в ближнем зарубежье. А что Сталин, в конце концов, расстреляет Бокия (в жизни) и посадит Штирлица (в романе) – так это совсем другая история.

Независимо от художественного уровня и от исторической достоверности семёновских романов об Исаеве, известность и общественная значимость оных – поросшее быльём ничто в сравнении с единственным фильмом, снятым Татьяной Лиозновой по «Семнадцати мгновениям весны». За ключевое участие в сотворении кино-Штирлица Юлиан Семёнов, конечно, заслуживает всяческих посмертных почестей и внимания к своему творчеству.

Однако нельзя не понимать: любимый писатель андроповского КГБ Юлиан Семёнов – мифотворец особой породы, что кристаллизовалась в застывающей лаве затяжной русской революции. В 60-80-е годы этот сорт людей, россокоммунистов, неосменовеховцев, по мере цензурных возможностей и собственного разумения пособил стране хоть как-то выбраться из гущи ленинско-сталинского морока. В данном случае я говорю не о конкретных глубинных убеждениях того или иного писателя, режиссёра и т. д., но о том, что в открытом творчестве тогдашних деятелей культуры, если они были хоть сколь-нибудь разумны и талантливы, тема Родины перебивала тему, обозначенную в советском гербе: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Тогдашний красный патриотизм был сродни добродетельному язычеству. Язычник не поклоняется Молоху – уже добро. Ныне же тот красный патриотизм, выросший из сорокалетнего страха и полувекового вранья, замешанный на мифах о благородных «нормах» Ленина и Дзержинского – не просто шаг назад, а шаг в пропасть. Можно жить горбатым, сухоруким или колченогим, но пришить назад отсохший и отпавший член – затея самоубийственная. Кончится она гангреной.

Года четыре назад некий красноватый критик в «Литературной газете» сетовал, что теперь-де в каждом фильме действует положительный жандарм или безукоризненный царский полицейский, это-де оскорбляет немалую часть общества, а мы-де за правдоискательством уже лишились половины страны… (Правда, критик упускал из внимания, что телевизионные «царские сатрапы» охраняют общественный мир по большей части от одержимых, кои в советское время считались не героями, а провокаторами и авантюристами). Как ни странно, с этим автором сегодня соглашаются люди, считающие себя белыми: мол, есть уже довольно белой правды, давайте же ради гражданского согласия дадим слово красным!

Но не к согласию ведут такие проекты, как «Исаев», а к подлинной шизофрении – к расщеплению гражданского сознания, и без того не умеющего понять, что же такое страшное произошло с Россией без малого век назад и в чём таком неуютном мы живём по сию пору. Говорят: «Пускай по первому каналу идёт «Адмирал», белая правда, а по второму – «Исаев», красная правда». В Америке, мол, тоже бытует одновременно и правда Севера, и правда Юга. Да, миф северян (довольно лохматый от восторженного вранья) худо-бедно складывается с мифом южан в общеамериканскую правду. Однако неидеально высказанная белая правда «Адмирала» и «Гибели империи» не может сложиться с «красной правдой» «Исаева» или какой-нибудь «Волчьей крови».

Ибо «красной правды» нет. Есть мифология о революции и гражданской войне, созданная по большей части в не очень давнее, послесталинское время людьми, лепившими по романтическим канонам да с современной им натуры ту эпоху – полузабытую, безумно далёкую из-за гибели и раздавленности свидетелей. Не красных и белых рисовали создатели сей мифологии, а замечательных «наших» и отвратительных «не наших». Но натянутый на Россию красный Тришкин кафтан разлезся по швам.

Белая правда, неровная, трудная – это готовность бороться за Россию, полудикую, полубезбожную, ослеплённую глупостью, разъеденную предательством, где просвещённые хуже неграмотных, но за свою, за Родину, беззащитную перед разгулявшейся смутой и интернациональными лицемерами. Эта решительная убеждённость и сегодня отчаянно нам нужна.

«Красная правда» образца «незабываемого 1919-го» очень далека от правды Штирлица 1945 года и даже от правды Исаева, посланного в 1927 году в Германию. Далека она и от сменовеховского самообмана, коим несколько поколений русских людей примиряло себя с советской действительностью.

В части о приключениях Исаева-Штирлица за границей эпопея Юлиана Семёнова – фантастика, fiction, в том смысле, что повествует о вымышленных событиях, происходивших, в общем, в реальном мире. Похождения Владимирова-Исаева в Советской России – это ненаучная фантастика, non-science fiction, основанная на советском мифе о прекрасных большевиках-освободителях. Подобный Исаеву интеллигентный молодой человек мог в 20-30-е годы попасть на работу в советскую разведку. Однако сознательно выступать на стороне большевиков во время Гражданской войны в Сибири мог разве что Тухачевский. Двадцатилетний будущий Штирлиц мог вмешаться в дело против «отморозка» Унгерна, но не стал бы заместителем «отморозка» Бокия.

Да, народ и в 20-е годы уважал Красную Армию, но как армию, а не как красную; считал Советскую Россию своей страной, но «советы» (понимаем: партию) худо-бедно признавал из-за России, а не Россию из-за «советов». «Красная правда» революции и гражданской войны – это вылепленная много позже парафиновая масочка на большевистское мурло, вымазанное кровью несметных жертв. И ныне, при нашей застарелой неустроенности и угрожающей мировой расшатанности, правда может быть одной лишь белой: любовь к России, такой, как она есть, борьба за устроение в ней и против любой скверны, ей угрожающей. На новый самообман нет ни сил, ни времени.

Подобные «Исаеву» проекты усугубляют расщепление в обществе и в отдельных мозгах. Чего бы ни желали создатели сериала, у них получилась ещё одна провокация против шаткого гражданского единства. Вспомним, как в первые годы наступившего века обозначилось патриотическое согласие большинства россиян. Из претендентов на роль спасителей потерянного народа коммунисты и нигилисты превратились в маргиналов, мало кому интересных. Однако, словно разъяряемы вхождением жизни в колею, всяческие бесы принялись терзать хрупкое, чуть намеченное самосознание нации. Происхождение циничного гламура от облезлого нигилизма – тема для отдельного разговора. Патриотическое же ощущение постоянно проверяется на прочность новыми и новыми провокациями, то красными, то оранжевыми.

Совсем недавно патриотическое большинство состояло из немногих сознательных «белых» и большего числа людей, сохранявших некоторую красноту взглядов. Эти последние, воспитанные в советской вере, наследники вынужденных сменовеховцев, уже отвергли большевистское изуверство и застойное отупение, но ещё не признали окончательно коммунистическое завоевание России беззаконным, а советскую власть – не своей, не русской, а захватнической, как какую-нибудь монгольскую династию, терроризировавшую Китай. Оно понятно: в отличие от истерических кричалок нигилиста-русоненавистника, воззрение сознательного патриота на Россию вырабатывается в сложнейшем умственном труде; оный непомерно отягчён не только длительностью и всеохватностью большевистского засилья, но и возмущением, что вызвано вчерашним нигилистическим надругательством над страной и всё длящимися безобразиями. Теперь же общество, почти пришедшее к идейному согласию, разбивается, удар за ударом, провокационными выходками, невольными или злонамеренными. Уже в самых нехитрых и беззлобных вопросах и «новые белые», и «почти не красные» слышат одно и то же глумливое: «Ты за Сталина или за Гитлера?» Гнев – плохой советчик, и разъярённые «розовые» краснеют, а рассвирепевшие «белые» шарахаются на грязные обочины, приобретая самые непотребные цвета. Одни, считая себя белы-ми, готовы встать на сторону какого-нибудь горячечного интернет-движения «Евреи за Гитлера»; другие, считая себя русскими, готовы вступаться за Джугашвили и Дзержинского.

Предыдущий криминальный сериал Сергея Урсуляка – созданная во многом теми же людьми «Ликвидация» получилась, пожалуй, со всех сторон качественнее. Но к создателям фильма возникало несколько вопросов идейного характера. Слишком уж хладнокровное отношение авторов к насилию можно тем оправдать, что речь идёт о событиях куда более масштабных, чем в старом «Месте встрече...», часто сопоставлявшемся с «Ликвидацией». Ведь в Одессе 1946 года подполковник угрозыска Гоцман и военные контрразведчики противостоят и воровскому террору, и вылазкам вчерашних коллаборационистов. Тем не менее, показанная в фильме Урсуляка свирепая чрезвычайщина одесских властей во главе с маршалом Жуковым производит двойственное впечатление; кажется, будто авторы не столько хотели показать непривлекательную правду того времени, сколько просто действовали по сегодняшней установке: «наши» могут себе позволить «беспредел».

Главное же, что в «Ликвидации» «наши» нарисованы отлично, а вот главный враг то ли фантастичен, то ли не выписан до конца. Гоцману противостоит «оборотень в погонах», бывший гитлеровский диверсант Кречетов, наладивший связи с бандеровцами и западными спецслужбами и готовый спровоцировать украинское подполье на безнадёжный захват Одессы, лишь бы дать пример антибольшевистского сопротивления. В фильме, пожалуй, не даны толком ни предыстория Кречетова и работающих с ним русских переметчиков, ни взгляды их во всём безумстве и безнадёжности. Кречетов правдоподобно показан чудовищем, но таких чудовищ порождает любая война, любое острое общественное противостояние. Тут всё же случай особой остро-ты, и если уж ставить зрителя перед конфликтом такого накала, запредельно-го и для героев и для зрителя, то не следует искушать последнего недоговорённостями. Заводя речь о трагедии революции и войны, не надо бояться быть дидактичным. Покуда сложная система оценок не проставлена, лучше не пускать дело на самотёк. Да, зритель отнюдь не глуп. Но и конфликт отнюдь не прост. И общественная значимость его осмысления не прощает упущений.

Найди авторы способ с равной доходчивостью доказать, что Кречетов (как, допустим, и солженицынский дипломат Володин) взялся бороться за несомненно правое дело методом несомненно низким, бесплодным и гибельным – такое представление трагедии было бы удачей. Но даже к такой творческой удаче наше общество ещё не готово. Революция, сталинизм, Победа – в отношении к этим вопросам убийственный сумбур в общественном мнении лишь нарастает. Образы, подобные Кречетову и даже Володину, только запутывают общество. Но сюжет «Круга первого» довольно просто истолковать, представив всех героев жертвами кошмарной системы (неправы и жалки и Володин, и марксист Рубин, и ставший тюремщиком инженер Яконов; жалок и сам Сталин – тоже заключённый в своей полуземшарной тюрьме).

Авантюрная же «Ликвидация» – произведение неизбежно более популярное, чем разрекламированная работа Глеба Панфилова по «Кругу». Получается, что в фильме, рассчитанном на широчайшую зрительскую массу, акценты расставить ещё сложнее, чем в истории с изменой Володина. Из «Лик-видации» для этой самой зрительской массы следует, что сталинские спец-службы – это непогрешимые «наши», а любой, кто говорит о деле борьбы против большевизма, есть агент ЦРУ, фашист, бандеровец, кровавый маньяк. Важнейшие детали в детективный формат опять не поместились. (Можно вспомнить, что тему истоков переметничества пытался ещё накануне пере-стройки затронуть сам Юлиан Семёнов в сценарии «Противостояние», но цензура-редактура потребовала упростить и сократить: не наши – значит, моральные уроды, и вся недолга). Теперь мы видим, на какой путь недомыслие и недоговорки «Ликвидации» привели Сергея Урсуляка и его группу. Весёлого тут мало – и для чести кинематографистов, и для общественного рассудка.

Согласно еженедельнику «Антенна» (19-25 октября с. г.), исполнитель роли Исаева Даниил Страхов, полагающий, что сценарист обоих фильмов Алексей Поярков «расширил и углубил» сюжет «Бриллиантов», так описывает своё отношение к сверхзадаче новой постановки: «…Выкинута вся идеология и усилено то, что автор пытался сказать между строк. …И получилась история даже не про Исаева как такового, а про время, в котором он жил, показанное его глазами в том числе. 20-е годы ХХ века, где нет правых и виноватых, история про потерянных людей – в общем-то про нас с вами».

Может, хватит, наконец, теряться? Сколько десятилетий можно сидеть между стульями, пока не разъедутся? Это после террора 1917-1921 годов не было правых и виноватых? Да, советский эксперимент начинался исключительной гнусностью и продолжался непроходимой глупостью – иначе не развалилось бы всё с такой быстротой и с таким смрадом. К чему панихида по красным опричникам? Одной «Гренады» хватит самым невинным. Россия-то никуда не делась. Все подлинные народные достижения остаются при ней. А чтобы не было стыдно, что многое – хоть то же кино – сегодня хуже, чем при очередях и стукачах, нужно излечить Россию от синдрома «бывшей РСФСР». Апатия, а за нею хищничество сразу же убудут. Только упиваясь лживым «до-вольно миленьким ретро» этого не сделать – застарелую простуду сквозняком не вылечишь.

Многие сочли, что роман Юлиана Семёнова об эстонских похождениях юного Исаева страх как переделан в угоду «демократической» конъюнктуре – книжные белогвардейцы были гораздо гаже. Что ж, и в экранизациях романов Б.Акунина антирусской чернухи куда меньше, чем в оригиналах, но тем хуже: зрители, не понимая, что в этих «патриотических» детективах не так, понемногу глотают отраву про русских недоумков и «проклятую Россию», а там уж тянутся за книжным наркотиком более высокой пробы. (Хотя Ю.Семёнов – по многим статьям не чета Б.Акунину, пишущему гадости при полной свободе от драконов и бургомистров). Однако нынешние воскресители Бокия набезобразили вне зависимости от соотношения фильма с семёновскими текстами. Белогвардейцев и так достаточно изображали не столько мерзкими, сколько «трагически заблуждающимися», а слабый сериал по «Бриллиантам» ложится, конечно же, не в рассыпанный пазл советского эпоса о «комиссарах в пыльных шлемах». «Исаев» актуален, ибо связует народного героя Штирлица с теперешним «гламурным сталинизмом».

Можно ожидать, что следом за выходом «Исаева» на книжных развалах появятся замшелые чекистские романы в глянцевых обложках. Читайте, дети, и принимайте за чистую монету!

Или не станем трогать затянутую андроповскую эпопею (с мрачным перестроечным эпилогом на Лубянке), а придумаем две-три актуальные зубодробительные истории про гламурного чекиста Исаева.

Исаев предотвращает заговор Тухачевского и спасает Сталина (попутно посрамив юного Джеймса Бонда).

Исаев, задружившись с Мегрэ, ликвидирует гадкий белоэмигрантский центр в Париже. Миллеру и Врангелю не помогла даже помощь архизлодея Фантомаса. Шкуро в бессильной злобе телеграфирует из Берлина: «I'll be back!» Восхищённый Деникин жмёт Исаеву чистую руку и произносит комплимент, склеенный из нужных мест М.А.Булгакова и А.Н.Толстого.

Исаев, на недельку вернувшись в Россию, раскрывает Тайну Тамплиеров и разоблачает какую-нибудь Промпартию (мимоходом показаны прелестные коллективизаторы, бьющиеся с мерзким кулачьём).

Можно снять и приквел приквела: красный разведчик Владимиров против верховного правителя России, агента Госдепа и мирового масонства Колчака – блокбастер «Штирлиц против адмирала». Для членов патриотических молодёжных организаций вход бесплатный – пускай учатся бороться со вла-совцами.

Не смешно? Зато уж недалеко от реальности.

Разумеется, я не верю, что выстраданный Россией начаточный душевный порядок, словно фронт в 19-м году, рухнет от одного-единственного сериала, не слишком удачного с художественной точки зрения и не столь уж кошмарного с идейной. Можно снять удачнее и хуже. Однако сделан ещё один шаг назад. Немалые усилия затрачены не на созидание, а на усугубление раз-рухи. Как бы спросили герои «Ликвидации» – «оно нам надо?»
 

«Первая <  607 | 608 | 609 | 610 | 611 | 612 | 613 | 614 | 615 | 616 |  > Последняя» 


Форма для отправки комментариев

(Ваш комментарий будет проверен модератором.

С уважением, Администрация сайта.)

Имя (обязательно):

E-mail:

Комментарий (обязательно):