Символическое изображение головы Владимира Ильича Ленина, его подпись и указание на то, что сайт находится в домене верхнего уровня для некоммерческих ресурсов - .info





Фотография тела Владимира Ильича Ленина в Мавзолее


Голосование


Предлагаем Вам высказать своё мнение по следующему вопросу:

Что бы Вы сделали с теми, кто хочет вынести тело
В. И. Ленина из Мавзолея?

Уничтожил(а) бы их вместе с семьями - чтобы дурные гены не плодились
Уничтожил(а) бы только их, т. к. "в семье не без урода" и близкие в этом не виноваты
Проклял(а) бы их навечно и плевал(а) бы в рожу при встрече, а по возможности и бил(а) бы
Никогда не подал(а) бы руки, относился(ась) бы как к прокажённым
Ненавидел(а) бы гадов, но виду не подавал(а)
Попытался(ась) бы изменить их убеждения, хотя это и бесполезно
Ничего
Сказал(а) бы "Спасибо!" - давно пора
Расцеловал(а) бы в обе щеки - побольше бы таких
Дал(а) бы денег - мудрость должна всегда иметь материальное вознаграждение

Посмотреть результаты


Комментарии


«Первая <  1083 | 1084 | 1085 | 1086 | 1087 | 1088 | 1089 | 1090 | 1091 | 1092 |  > Последняя» 


 Николай nng47[гав]rambler.ru - 04.08.2009 06:08
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0)

В 1913 году всего населения России было 90 млн.
(без Финляндии и Польши)
из них 67% крестьян-единголичников, среди которых середняков было меньшинство, примерно 25%.
Остальные безлошадные, бедняки.
16% - было помещиков, кулаков, торговцев, буржуазии.
В 1924 году середняков-бедняков было 75%, а колхозников (и в артелях) всего 1,3%.
Буржуазии осталось 8,5%.
В 1939 году колхозников было 47% от всего населения, а буржуазии 0%. То есть налицо рост рабочих и служащих и ликвидация класса эксплуататоров.
Кто пострадал от Советской власти? В основном крупные собственники, торговцы, кулаки.
Никто не отрицает, что во вражеском окружениив в стране было много агентов, "пятая колонна" не дремала. И только после убийства Кирова начались аресты, появились данные о различных антисоветских заговорах.
К тому времени гражданская война шла в умах, оппортунистическими методами.
Но были факты и явного вредительства и покушений на активистов и комсомольцев. Чего только стоят кулацкие обрезы, убийства сельских учителей и избачей (библиотекарей).
Разве этого не было? И что власть и народ должны были это терпеть?
Да, в 1936 году, когда вышла новая Конституция многим "пораженцам в правах" было возвращено право голоса на выборах.
 

 Николай nng47[гав]rambler.ru - 04.08.2009 06:13
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0)

“Второе двоевластие” глазами рабочих
Дмитрий Чураков
Опираясь на идущую снизу созидательную энергию рабочих, большевики и сумели превратиться в ведущую политическую силу в стране. "Мы были вынесены этой громадной волной", - говорил впоследствии Бухарин, обобщая опыт взаимоотношений между рабочим классом и большевистской партией в октябрьские дни. Но не редкостью уже в первые дни большевистского режима становятся и такие выступления рабочих, которые подчас ставили под вопрос не только прочность революционного режима, но и само его существование. Особую тревогу большевиков на этом этапе становления их режима вызывал поддержанный многими рабочими лозунг "однородного социалистического правительства". ... Когда первый кризис советского правительства миновал, а политические симпатии вполне определились, стало ясно, что основным вектором развития нового режима будет дрейф в сторону наиболее радикальных социальных преобразований. Те уступки, на которые пошли большевики рабочим организациям, должны пониматься не как сиюминутный экспромт, а как проявление всё тех же глубинных законов развития страны в условиях потрясшего её революционного кризиса
“Второе двоевластие” глазами рабочих
В ноябре 1917 — декабре 1918 гг. протестные выступления рабочих не прекратились. Конфликты, связанные с тяжёлым материальным положением рабочих, отмечены в те дни на некоторых московских предприятиях128. Акции протеста на почве недовольства размером заработной платы происходят в Петрограде129. Впрочем, отдельные трудовые конфликты не изменяли общей тенденции. А она вела не к обострению, а к определённой стабилизации в рабочем движении. После прихода большевиков к власти и преодоления правительственного кризиса в стране наметился первый, пока ещё не устойчивый спад протестных настроений. Стачечная волна явственно идёт на убыль.
Отчасти ослабление протестных настроений на производстве объясняется той позицией, которую заняли низовые рабочие организации. После утверждения власти большевиков, они настойчиво призывали рабочих “быть на рабочем месте и тем самым доказать преданность новой власти”, “отдать все силы в распоряжение новой власти”, “идти работать и по первому кличу новой власти выступить на бой с врагами”130. И такая перемена настроений органов рабочего представительства вполне понятна, если учесть, что внимание рабочих от деструкции было отвлечено их массовым участием в переделе собственности и власти. Пролетарские организации и просто отдельные рабочие спешили воспользоваться своим новым положением. А официальная пропаганда внушала им, что теперь они “новые хозяева страны”, “победители”. И рабочие охотно верили официальной пропаганде.
Но складывавшаяся ситуация таила в себе и немало опасностей. Резкое, не всегда мотивированное с точки зрения реального положения дел в экономике улучшение жизненного уровня, чрезмерная политизация (за которой часто скрывалось нежелание полноценно работать) создавали у некоторых рабочих ощущение вседозволенности. Очевидцы пишут о весьма превратном понимании многими рабочими себя в качестве “хозяев” своих предприятий: раз хозяин — бери, что нужно, и неси домой. Картину, царившую в конце 1917 г., отразил в своих записках видный участник антибольшевистского движения, меньшевик крайне правых взглядов петроградский рабочий Г.Б. Струмилло. На его родном Трубочном заводе, как и на многих предприятиях города, в цехах целыми днями шли митинги. С утра до вечера все говорили и слушали тех, кто говорит, аплодируя оратору, выступавшему в данную минуту, забыв о предыдущем ораторе и одинаково хлопая и одобряя всех, кто готов был подстраиваться под настроения толпы. А настроение толпы было “рви, где можно и что можно” — иронично пишет Струмилло, и добавляет — “и это в головах рабочих казалось повальным”.
Поддержав в Октябре большевиков, рабочие ждали от них решения всех своих проблем. По возможности — немедленного решения. А проблем этих накопилось немало. Остро стояли вопросы демобилизации предприятий, разгрузки городов от излишней рабочей силы, её эвакуации на Восток страны, другие народно-хозяйственные проблемы. Негативно реагировали рабочие и на ограничения прав своего самоуправления — а по мере усиления государства его диктат над рабочими организациями, естественно, ужесточался. Бедствием для рабочих и головной болью для властей становится прогрессирующий развал промышленности, сокращение производства, закрытие предприятий131. И хотя в это время отдельные вспышки и очаги недовольства рабочих были эпизодическими, они свидетельствовали об отсутствии полной идиллии в рабочей политике новой власти. По мере роста многочисленных проблем протесты рабочих набирали обороты.
* * *
Своё отражение новый рост протестного активизма рабочих на рубеже 1917—1918 гг. нашёл в политической борьбе вокруг Учредительного собрания. История с рождением и драматическим концом “революционного Конвента России” в ещё большей мере, чем первый кризис Советского правительства, повлияла на становление большевистского режима и его коалиции с рабочим классом. Роспуск Учредительного собрания ознаменовал собой окончательное решение вопроса о том, какая форма демократии возобладает -- парламентская или советская (что по терминологии тех лет было тождественно пролетарской демократии). И, надо сказать, рабочие не были в этот момент безучастными наблюдателями. К этому времени их влияние на власть и оппозицию, на политическую ситуацию вообще не было столь весомо как в октябрьские дни, но и в период проведения Учредительного собрания не считаться с мнением рабочих было нельзя — слишком высок был накал борьбы за власть и совсем неясным казался её исход.
В целом отношение рабочих к Учредительному собранию было сдержанно-благосклонным, а для тех отрядов рабочего класса, которые оказались ущемлены политикой новых властей, оно давало шанс быть услышанными. С ним они связывали надежды на спасение от разрухи и голода, на предотвращение Гражданской войны132. Не в последнюю очередь такое отношение рабочих к Учредительному собранию являлось следствием предшествующей пропагандистской деятельности активистов практически всех центристских и левых политических партий: лозунг “революционного Конвента” в сознание рабочих партийной интеллигенцией внедрялся ещё со времени первой русской революции. Совершенно естественно в 1917 г. после свержения самодержавия он ожил снова и в последующие месяцы превратился в один из ключевых лозунгов революци133. В период первого кризиса советского правительства именно к Учредительному собранию апеллировали многие профессиональные союзы, стоящие на платформе “однородного социалистического правительства”.
Среди таких организаций может быть назван Всероссийский союз мастеров, заведующих и техников фабрично-заводских предприятий, который в специальной резолюции заявил, что признает лишь то правительство, которое будет санкционировано Учредительным собранием134. Нижегородский съезд Совета почтово-телеграфных служащих в те дни открыто заявлял, что лишь Учредительное собрание имеет правомочия на окончательное решение вопроса о власти135. Отстаивали лозунг “Вся власть Учредительному собранию” и часть участников Всероссийского Чрезвычайного железнодорожного съезда, начавшего свою работу 19 декабря 1917 г., — что явилось прямым продолжением борьбы вокруг требований, выдвигавшихся Викжелем. Не согласившись с советским большинством, делегаты, поддерживающие Учредительное собрание, покинули съезд. Раскололся и сам Викжель. Правая его часть съезд покинула, а левая, “рабочая группа”, влилась в число оставшихся пробольшевистских делегатов136. Лозунг с поддержкой Учредительного собрания выдвигал Виквод137. Существенно более решительно была настроена его правая часть. Служащие Управления внутренних водных путей, недовольные пассивностью Виквода, поддерживали радикальные призывы к защите Учредительного собрания “от всякого посягательства на его неприкосновенность, откуда бы такие посягательства ни исходили”138.
Радикален в своей позиции, как и следовало ожидать, был союз рабочих печатного дела. Руководители и рядовые члены союза в своём большинстве выступали против любых попыток сорвать проведение Учредительного собрания в первоначально намеченные сроки139. “Довести страну до Учредительного собрания” призывали на своём митинге рабочие-сытинцы. Рабочие типографии Кушнарёва требовали от большевиков, чтобы Учредительное собрание “с момента его созыва было признано” без каких-либо попыток урезать его правомочия. А печатный орган московского отделения союза уже 26 октября вышел с аншлагом: “Вся власть Учредительному собранию”140.
И всё же, несмотря на все приведённые выше факты, поддержку со стороны большинства рабочих Учредительного собрания безусловной не назовёшь. В Учредительном собрании рабочие видели именно “революционный Конвент”. В большинстве случаев они отказывались противопоставлять Учредительное собрание Советам и другим органам своего самоуправления. Показательна в этом отношении позиция рабочих фабрики Севрюгова Иваново-Кинешемского района. На общем собрании 31 декабря 1917 г. поддержку Учредительного собрания они постановили “считать своим долгом”. Но при этом в резолюции разъяснялось, что требуемая поддержка может быть оказана “только тогда, когда этот орган будет проводить в жизнь те декреты, которые изданы временными комиссарами и которые освобождают весь пролетариат и беднейшее крестьянство от тех бедствий, в которых мы находимся в настоящее время”. Рабочие фабрики были абсолютно убеждены, что “если только Учредительное собрание будет отступать [от поддержки произошедшего в Октябре переворота">, то вся власть должна перейти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов”141. Близкую позицию в те дни занимали рабочие завода И.Е. Семёнова. Они соглашались поддержать Учредительное собрание лишь при условии, “если оно будет проводить реформы в интересах трудового народа”142.
Позицию рабочих фабрики Севрюгова и завода Семёнова можно считать типичной. Она, естественно, была ближе к позиции большевиков, чем правых социалистов. Умеренные социалисты выступали с общедемократических позиций. Большевики, напротив, склонялись к признанию Учредительного собрания лишь в том случае, если оно станет на их сторону. Современный историк С.В. Яров в этой связи даже приходит к выводу, что взгляды рабочих на “учредиловку” полностью формировались большевиками. Он считает, что все эти “антиучредиловские” резолюции вносились, как правило, партийными агитаторами. Зачастую содержащиеся в них положения были чуть ли не списаны с партийных решений. Согласно исследованию Ярова, содержание рабочих резолюций по поводу возможных судеб “учредилки” почти полностью отражают основные этапы большевистской кампании против Учредительного собрания — чем негативней относились большевистские лидеры к его проведению, тем резче и “злее” становились принимаемые рабочими резолюции143. Вывод, к которому приходит автор, основан на широкой источниковой базе. И если бы речь шла только о Петрограде, то с ним можно было бы согласиться почти без оговорок144. Но возникает резонный вопрос — каким образом большевистские власти Петрограда в декабре 1917 г. могли навязать волю рабочим во всех крупнейших промышленных центрах? Очевидно, позиция самих большевиков находилась под воздействием настроений рабочий массы и взаимовлияние было обоюдным145.
Как бы там ни было, в вопросе об Учредительном собрании большевики вполне могли рассчитывать на поддержку рабочих окраин. И они это прекрасно понимали. Провинциальные организации партии ещё до Октября выступили под лозунгом: “Не один голос рабочего не должен пропасть!”. Агитационная машина большевиков нацелилась на разъяснение рабочим всех их демократических прав и свобод в связи с предстоящими выборами. Так, ещё 18 июня газета самарских большевиков “Приволжская правда” поместила статью, в которой говорилось, что “нужно довести до рабочего все тонкости избирательной техники, разъяснить смысл и цели партий”; аналогичные призывы газета регулярно помещала и в последующие недели146.
Правильно оценивали ситуацию и оппоненты большевиков. Соответственной была и их тактика. В ходе предвыборной компании умеренные социалисты делают ставку на работу в общедемократических органах, слабо подконтрольных рабочим массам. Признавалось необходимым “мобилизовать” силы органов местного самоуправления на подготовку предстоящего Учредительного собрания. До начала его работы в них, а не в Советах рекомендовалось сосредоточить “всю власть на местах”147. Рабочие же рассматривались как ненадёжные и нежелательные элементы на избирательных участках. В результате по всей стране наблюдались многочисленные факты нарушений закона о выборах со стороны избирательных комиссий, где безраздельно господствовали меньшевики и эсеры. Наиболее вопиющие нарушения были связаны с тем, что рабочие целых заводов, рабочих предместий и посёлков лишались возможности проголосовать. Они либо не получали соответствующих бюллетеней и удостоверений, либо попросту не включались в списки. Использовались и другие способы, отсекавшие пробольшевистский “рабочий электорат” от участия в выборах.
В Барнауле не были допущены к избирательным урнам жители рабочих окраин и железнодорожники. Местный Совет даже грозился не признать результаты выборов. Оказались лишены права голоса настроенные за большевиков поденные рабочие сахарного завода села Таволжанки. Такие же случаи отмечены в Севастополе, Витебске, Юзовке, Астрахани, Курской губернии. Серьёзные осложнения возникли в Вышнем Волочке. В этом небольшом городке 2 тыс. рабочих фабрики бр. Рябушинских не попали в списки. На следующий день после выборов 13 ноября завод остановился. Рабочие явились в городскую управу и потребовали допустить их к выборам. Среди рабочих неизвестные стали распространять листовки погромного содержания. Среди городских обывателей возникла паника. Многочисленные факты “лишения участия в выборах целых заводов” в те дни широко освещались в материалах местной печати148.
Расчёт большевиков и опасения их противников оправдались в полной мере: проиграв в целом по стране, РСДРП(б) победила в пролетарских центрах, особенно в тех, которые располагались в непроизводящих районах. Успех сопутствовал большевикам в Иваново-Вознесенске, Барнауле, Смоленске, Твери, Туле, Ярославле и прочих городах с многочисленным рабочим классом. Весома их победа была в главных политических центрах страны Петрограде и Москве149. Правые социалисты пытались взять реванш и провести в городах демонстрации в поддержку Учредительного собрания 28 ноября 1918 года. Но рабочие их вновь не поддержали. Позже с трибуны Моссовета меньшевикам пришлось признаться, что организованные ими протестные мероприятия в тот момент привлекали совсем “мало рабочих”150.
* * *
Постепенно, по мере приближения дня открытия Учредительного собрания, обстановка в столичных городах становилась всё напряжённей. Б. Соколов по этому поводу вспоминал, что события начала января 1918 г. на Франко-Русском заводе показали: “в своём подавляющем большинстве петроградские рабочие не только не были большевиками и большевиствующими”, но и были “склонны к выжидательному и благожелательному нейтралитету по отношению к Учредительному собранию”. И действительно, по сведению фабзавкома Франко-Русского завода, на общезаводском собрании за резолюцию большевиков по Учредительному собранию голосовало не более 15% рабочих. Правда, эта благожелательность части рабочих по отношению к “Хозяину Земли Русской”, где она действительно имелась, была пассивной. Настроения рабочих в канун разгона Учредительного собрания определялись разочарованием и индифферентностью. Такие же настроения, как у рабочих Франко-Русского завода, Соколов наблюдал и на других заводах Коломенского и Нарвского районов.
Соколов в прошлом работал на Франко-Русском заводе. Ситуацию на нём и на других предприятиях он знал не понаслышке. Поэтому так ценны его свидетельства о скепсисе и безразличии, которые охватили в то время широкие слои рабочих. Правда, Соколов умалчивает, что очень часто пассивная благожелательность рабочих по отношению к Учредительному собранию уживалась с поддержкой большевиков. Но подчас настроения в рабочей среде действительно приобретали опасный для властей характер. Дело доходило до того, что в период работы Учредительного собрания рабочие многих предприятий выразили готовность принять участие в демонстрациях в его защиту. Соколов упоминает о существовании подобных намерений у рабочих экспедиции заготовления ценных бумах, а также рабочих некоторых заводов Выборгской стороны. Высока готовность поддержать Учредительное собрание была у рабочих Обуховского завода. Это и понятно — на заводе сложилась крайне неблагоприятная экономическая ситуация. Она резко активизировала протестный активизм рабочих-обуховцев151.
Организованная оппозиция делала всё, чтобы привлечь на демонстрацию как можно больше народа. В листовке московских меньшевиков до сведения населения доводилась информация о лозунгах, под которыми планировалось повести колонны демонстрантов. Среди них: протест против Гражданской войны, приветствие Интернационалу и другие. Ключевым был лозунг “Вся власть демократии через Учредительное собрание”. В листовке сообщалось, что вся дополнительная информация о демонстрации в поддержку Учредительного собрания будет сообщаться через газету московской организации РСДРП “Вперёд”152.
Если в Петрограде основной ударной силой из рабочих при подготовке демонстрации были рабочие металлисты некоторых особо неблагополучных заводов, то в Москве наибольшую активность проявили печатники. Группой членов профсоюза рабочих печатного дела, состоящих в оппозиционных социалистических партиях, было выпущено воззвание к московским рабочим. В нём сообщалось, что в Москве демонстрация в поддержку Учредительного собрания назначена на 13 часов 5 января. Учредительное собрание в воззвании печатников называлось “полноправным хозяином Земли Русской”. С целью его защиты от “узурпаторов”, авторы воззвания адресно обращались к своим “братьям по классу”: “5-го января в назначенный час, — говорилось в воззвании, — оставьте свои рабочие помещения и все отправляйтесь на демонстрацию. Идите организованно, приготовьте соответствующие плакаты и знамёна... Пусть красные знамёна развеваются в этот день над вами в знак вашего протеста против насилия, совершаемого над волею всего народа”. Концовка листовки также имела “классовый уклон”: “Да здравствует организованная борьба рабочего класса в УЧРЕДИТЕЛЬНОМ СОБРАНИИ” — провозглашали авторы воззвания153.
Велась подготовка к Учредительному собранию и в другой плоскости. Быстро возрастала агрессивность сторон, вовлечённых в конфликт. Власти готовились к возможным инцидентам как к важной военной операции. Предпринятые ими в эти дни меры вполне можно назвать беспрецедентными. 23 декабря в Петрограде вводится военное положение. Город разбивается на участки, за порядком в которых следили большевистские комиссары. Усиливалась охрана государственных учреждений и патрулирование улиц. Вооружённые люди заполнили всю ту часть города, которая прилегала к Таврическому дворцу154. Правительство вынуждено было на время уступить часть своих полномочий чрезвычайному органу, и власть в городе перешла к Чрезвычайному штабу. Были закрыты некоторые газеты и отсрочены некоторые мероприятия. Наконец, срочно были мобилизованы отряды Красной гвардии — рабочих готовили стать основной действующей силой гражданского противостояния155. Но сделать рабочих разменной картой в своей игре готова была и оппозиция.
В четверг 4 января правительственная пресса предупредила о возможных вооружённых провокациях. Одновременно горячие головы предупреждались, что любые попытки организовать погромы в день открытия Учредительного собрания будут пресечены “вооружённой рукой”156. Некоторые современные историки склонны считать эти сообщения о готовящихся вооружённых беспорядках слухами157. Но если обратиться к источникам, станет ясно, что и у многих слухов бывает реальная подоплёка. В этом отношении интерес представляют свидетельства, оставленные Б. Соколовым. В его широко доступных историкам заметках о деятельности Военной комиссии эсеровской партии в период подготовки и защиты Учредительного собрания, немало посвящено именно военному аспекту этой деятельности.
В основном, усилия эсеров были направлены на армейские части, а также на фронтовиков, возвращавшихся с мировой войны. Из фронтовиков эсерам удалось сформировать боеспособную силу, готовую к радикальным формам борьбы. Но и пропаганда среди тыловых гарнизонов принесла свои плоды. По словам Соколова, “ко дню открытия Учредительного Собрания, т.е. к 5 январю, в распоряжении народных избранников было два полка, относительно боеспособных и безусловно готовых, решившихся с оружием в руках выступить на защиту” демократии и Учредительного собрания. Это были гвардейские Семёновский и Преображенский полки. Кроме того, готовность с оружием защитить Учредительное собрание от любых посягательств выразило большинство солдат и офицеров Лужского гарнизона (перебросить в столицу их, правда, не удалось — из-за позиции рабочих-железнодорожников (о чём рассказывалось выше).
Кроме того, военная комиссия вела работу по созданию боевых рабочих дружин. Как пишет Соколов, на бумаге численность таких дружинников была до двух тыс. человек. Правда, по его утверждению, в действительности усилия Военной комиссии в этом направлении были куда менее успешны, чем можно было бы судить по официальным отчётам эсеровских функционеров. Причиной тому служили настроения рабочих. Хотя многие из них к январю оказались разочарованны в большевиках, но преобладающее число рабочих всё же выступало на стороне Советов. Описывая боевую готовность рабочих-дружинников, Соколов признаёт: “большинство из них не было вооружено, весьма многие из них не являлись на явки и вообще были проникнуты духом безразличия и уныния”. Объясняя невозможность сформировать достаточно боеспособную дружину на Франко-Русском заводе, Соколов отмечал: “Это было ещё время, когда рабочие, даже те из них, что были настроены определённо оппозиционно в отношении большевиков, питали некоторые иллюзии насчёт этих последних и их намерений. В результате в дружинники записалось около пятнадцати человек. У большевиков на том же заводе было дружинников раза в три больше”.
Рабочих упорно подталкивали к братоубийственному гражданскому противостоянию. Но они упорно пытались уклониться. Соколов приводит разговор, состоявшихся у него в дни, непосредственно предшествующие Учредительному собранию, с рабочими его родного Франко-Русского завода: “Объясняю положение и общую необходимость, с моей точки зрения, защищать вооружённой рукой Учредительное Собрание.
В ответ — ряд вопросов, сомнений.
-Не довольно ли было пролито братской крови?
-Четыре года была война, всё кровь и кровь
-Большевики действительно подлецы, да только вряд ли они посягнут на Учредительное"> С[обрание">.
-А, по-моему, — заявил один из молодых рабочих, — надо, товарищи, подумать не о том, чтобы ссориться с большевиками, а как с ними сговориться. Всё же, вишь, они защищают интересы пролетариата. Кто сейчас в комиссариате Коломны? Все наши франко-руссцы, большевики. Вот Смирнов, Шмахов и др.”.
Военная организация эсеров уже в дни подготовки Учредительного собрания готовила убийство или хотя бы арест (“изъятие из употребления в качестве заложников”) Ленина и Троцкого. По словам Соколова, одному из её боевиков удалось устроиться дворником в дом, где жила М.И. Ульянова, и где часто бывал Ленин. Вскоре за примерную службу этого боевика перевели работать шофёром на автомобиль, в котором ездил Ленин. Но политическое руководство ПСР не дало “благословения” на эти меры с очень показательной мотивировкой. Соколов передаёт её так: “Арест или убийство Ленина вызовет такое возмущение среди рабочих и солдат, что это может окончиться всеобщим погромом интеллигенции. Ведь для многих и многих Ленин и Троцкий популярные вожди. Ведь за ними идут народные массы... Разве это не показали последние выборы по Петрограду, когда за Ленина голосовали тысячи человек!!!”158. Под последними выборами подразумевались, скорее всего, именно выборы во Всероссийское Учредительное собрание.
* * *
Ситуация, которая сложилась в начале 1918 г. в чём-то повторяла период двоевластия. И тогда, и теперь решался вопрос о том, какой тип государственных учреждений будет обладать всей полнотой власти. Два лозунга: “Вся власть Советам!” и “Вся власть Учредительному собранию!” -- определяли суть нового, второго двоевластия. И от рабочих обе стороны конфликта ждали поддержки159. Результаты эгоизма политиков были вполне предсказуемы. Конечно, ни в Петрограде, ни в Москве рабочие не были ни единственной, ни основной силой демонстраций 5 января 1918 г. в поддержку “Хозяина Земли Русской”. Но свою знаковую роль в событиях они сыграли. В колоннах рабочих шли не только мужчины, шли женщины, даже дети160. Но это не добавляло демонстрантам уверенности в своей силе, скорее наоборот. Возможно, что именно участие в демонстрации рабочих (а точнее их немногочисленность) создавало ту атмосферу бесперспективности и упадничества, “унылой инерции революционного донкихотства”, которая определила облик шедших к Таврическому дворцу колонн161. “Собирались вяло, делился своими впечатлениями от увиденного Б. Соколов, принявший участие в демонстрации наряду с другими активистами своей партии, немного робко. Без энтузиазма, сколь нибудь заметного. Не чувствовалось во всяком случае гнева народного. Недовольство было пассивное и злое... Разговоры демонстрантов были невесёлые”162. По оценкам И.Ф. Дана, общее количество демонстрантов приближалось к 40 тыс., но, возможно, он завысил число участников шествия163.
Участие в демонстрациях рабочих оппозицией было использовано по-своему. Её руководители с самого начала знали или, во всяком случае, предполагали, что судьба Учредительного собрания на практике предрешена. В некоторых листовках так и говорилось: “Мы стоим на кануне разгона Учредительного собрания и замены власти всего народа властью большевиков”164. Было ясно, что власть будет защищаться всеми имеющимися в её распоряжении средствами. Но когда стало очевидно, что насильственного разгона демонстрации не избежать, лидеры оппозиции решили прикрыться именно рабочими. Как сообщает один очевидец событий, во время очередной “вынужденной остановки”, когда путь демонстрантам преградили красногвардейцы, по колоннам быстро побежали распорядители с красными повязками. Они требовали, чтобы разбросанные по толпе “товарищи рабочие” выдвинулись вперёд. “Из разных колонн... выходили рабочие... и шли вперёд, шли как будто спокойно”, но спокойствие это “давалось им нелегко”165.
“На Пантелеймоновской улице, — рассказывает Б. Соколов, — прорвав тонкую цепь красноармейцев, демонстранты, в числе их было немало выборжцев-рабочих, густою лавиной заполнили проспект. Раздались выстрелы. Недружные и немногочисленные. Испуганная, взволнованная толпа побежала обратно, оставив на панели и на мостовой несколько раненых и убитых. А стрелявшие, их было не больше двух-трёх десятков, с трясущимися руками, испуганные не меньше, чем демонстранты, растерянно глядели по сторонам”. По утверждению корреспондента эсеровской газеты “Дело народа”, демонстрантов расстреливали красногвардейцы. Одним из командиров был какой-то “мальчик лет 18-ти”. Как и следовало ожидать “товарищи рабочие”, шедшие сплошной массой впереди демонстрации не остановили других рабочих, открывших стрельбу по своим же “товарищам”166. У демонстрантов изымались и сжигались знамёна и транспаранты, начались аресты наиболее активных “зачинщиков” беспорядков167.
Вспышки насилия отмечены и со стороны оппозиции. Хотя официально умеренные социалисты запретили своим сторонникам насильственные действия, они были не в состоянии уследить за множеством своих вооружённых сподвижников (если и стремились к этому). И незаряженное ружьё, как известно, может выстрелить. А тут речь шла о десятках боевиков, хорошо вооружённых и подготовленных, высокоидейных. Многие из них формально не были членами ни меньшевистской, ни эсеровской партии и не обязаны были подчиняться партийной дисциплине. Стрельба велась из окон, а также из толпы168. Идёт ли речь о провокации, с целью спровоцировать ответную стрельбу или о слабых попытках самообороны отчаявшихся одиночек сказать сегодня не представляется возможным.
В Первопрестольной события приняли ещё больший драматизм. В помещении Дорогомиловского Совета здесь произошёл сильный взрыв, повлёкший за собой человеческие жертвы. Но в целом, силы были, конечно, не равны. И верные большевикам красногвардейские дружины, в конце концов, полностью рассеяли антиправительственные демонстрации169. Впрочем, в Москве демонстрация была скоромнее питерской, и вышедших здесь на демонстрацию рабочих сами лидеры московских меньшевиков позже называли “группами смельчаков”170. Со стороны оппозиции в Москве так же были раненые, среди них некто Барухин член меньшевистской партии с дореволюционным стажем, функционер союза металлистов. Известны имена некоторых арестованных: Шейниц, Вахсман, Флаксман, Гуревич, Малкин, Тейтельбаум и др.171
Разгон Учредительного собрания и демонстрации в его поддержку не прошли незамеченными для рабочей массы, особенно в Петрограде — здесь из 12 погибших в результате расстрела 8 человек оказались рабочими Обуховского завода172. Это позволило оппозиции уверять, что действия большевиков были направлены, в основном, именно против рабочих173.
Жаркие выяснения отношений по вопросу о действиях властей состоялись на заседании Исполкома Московского Совета 6 января 1918 года. Меньшевики прямо обвинили власти города, что в результате устроенного побоища “жертвами падали не какие-нибудь буржуи, а самые настоящие рабочие”174. Разговор был продолжен на следующий день. Оппозиция обвиняла в произошедшем большевиков, поскольку, как заявил Г.А. Киппен, “рабочие, стоящие за станками, не пойдут на гражданскую войну, не будут стрелять в своих братьев”175. По требованию меньшевиков, которое в своём выступлении озвучил В.И. Яхонтов, была создана специальная комиссия по расследованию событий 5 января. К работе комиссии должны были быть допущены представители советских фракций, по одному от каждой.
Большинство рабочих, правда, поддержало политику Советского правительства по отношению к Учредительному собранию или сохранило нейтралитет. Шаги властей не противоречили ни представлениям рабочих о революционной справедливости, ни их опыту последних месяцев. По всей стране шли митинги и съезды пролетарских организаций, где “борьба с контрреволюцией” искренне приветствовалась176. Но приписывать подобную реакцию всем без исключения слоям и группам рабочего класса было бы серьёзной ошибкой. Показательный в этом отношении эпизод произошёл 12 января на III объединённом съезде Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. На его заседании представитель оппозиции Авилов огласил список предприятий Петрограда, охваченных протестом против политики большевиков. Выступавший за ним Зиновьев, правда, тут же заявил, что участникам съезда была предъявлена “сплошная фальсификация, подлог и подтасовка фактов”177. Но это не отменяет то обстоятельство, что в некоторых случаях большевики действительно столкнулись с вязким протестом против своих действий со стороны не только обывателей, представителей имущих слоев, некоторых групп интеллигенции, но и со стороны части рабочих.
По сообщению старавшейся держаться в стороне от схватки газеты М. Горького “Новая жизнь”, события 5 января “глубоко взволновали рабочую среду”, на рабочих собраниях “уже давно не наблюдалось... такого многолюдства”. Не удивительно, что самый многочисленный и радикальный митинг состоялся на Обуховском заводе, многие рабочие которого 5 января побывали под обстрелом красногвардейцев. Митинг, по оценкам оппозиции, собрал не менее 8 тыс. человек. Перед рабочими выступили члены разогнанного Учредительного собрания — от большевиков Г.Е. Евдокимов, от эсеров И.И. Рябов и Е.Е. Колосов, от меньшевиков А.А. Трояновский. Звучали выступления самих рабочих. Митингующими была принята резолюция протеста против разгона Учредительного собрания и расстрела рабочих. Митинг также постановил отозвать рабочих-обуховцев из Петросовета как органа, санкционировавшего расстрелы и избрать “других товарищей”. В резолюции прозвучало требование всех красногвардейцев-обуховцев “возвратить на завод к мирным занятиям”. Наконец, было решено принять участие в похоронах жертв расстрела, символически назначенных на 9 января, и избрать специальную делегацию в 25 человек, которая должна была разъяснить рабочим других заводов позицию обуховцев. Резолюция была поддержана большинством голосов. Против неё голосовало лишь около 100 человек.
Шли митинги и на других предприятиях. Так, около 5 тыс. рабочих Семянниковского завода и около тысячи рабочих завода Варгунина за Невской заставой не только осудили действия властей, но и решили переизбрать своих депутатов в Петроградском совете. Резолюция, резко осуждавшая политику Совнаркома и требовавшая разоружения Красной гвардии, была принята на Александровском паровозостроительном заводе. Здесь рабочие постановили “отозвать своих представителей из центрального [Петроградского"> и районных Советов”. Близкую по духу резолюцию приняли рабочие Николаевской железной дороги. О немедленном начале компании по перевыборам Петросовета говорилось и в резолюции, принятой на Петроградском Патронном заводе. Его рабочие также поддержали идею материальной помощи семьям погибших и призвали весь рабочий класс столицы принять участие в похоронах жертв событий 5 января178.
Особое возмущение вызвало то обстоятельство, что при разгоне демонстрации была задействована Красная гвардия: “Стреляли и особенную ретивость проявили красногвардейцы, — сообщала на своих страницах газета московских меньшевиков, — патрульные солдаты вели себя гораздо сдержаннее”179. В тех же выражениях говорилось о Красной гвардии и в листовке Московского комитета ПСР: “При помощи наёмной красной гвардии, при помощи лжи и обмана расстреливались в Москве и Петербурге мирные и безоружные толпы демонстрантов, шедшие под красными знамёнами социализма, арестовывались товарищи и сажались в тюрьму, но уже не царскими палачами, а, стыдно сказать, социал-демократами большевиками Даже милицию отстранили, не доверяя ей, не надеясь на неё, и заменили красной гвардией в Москве” (курсив мой. — Д.Ч.)180. “Ужаснее всего то, — подытоживалось общее настроение негодования в воззвании Петроградского союза Защиты Учредительного Собрания, — что убийство безоружных рабочих совершено красногвардейцами, которые составляют часть рабочего класса”181. А в листовке за подписью ЦК меньшевиков, ЦК эсеров и ЦК энесов в связи с действиями большевиков и Красной гвардии говорилось о “водворении мрачных времён царского самодержавия”182.
Конечно, заявления оппозиции — очень ненадёжный источник для выявления действительного отношения рабочих к событиям вокруг Учредительного собрания, ярким подтверждением чего является инцидент, произошедший на Патронном заводе. Рабочие одного из цехов завода сразу после того, как оппозиция распространила информацию о принятии на Патронном заводе антибольшевистской резолюции, направили в “Правду” специальное воззвание. В нём сообщалось, что в принятии этой резолюции они не принимали никакого участия, что она была одобрена исключительно небольшой “кучкой меньшевиков-оборонцев и правых эсеров”, имевшихся на заводе183. Причём подобные “недоразумения” не могут считаться чем-то исключительным, из ряда вон выходящим. И всё же, на очень многих заводских митингах, рабочие, по сообщениям корреспондента “Новой жизни”, так и не вняли отчаянным призы
 

 Николай nng47[гав]rambler.ru - 04.08.2009 06:19
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0)

К СВЕДЕНИЮ ВСЕХ ОРГАНИЗАЦИИ ВКП(б)
Ua-днях состоялся в Москве пленум Центрального Комитета ВКП(б).
Центральный Комитет ВКП(б) постановил созвать 5 октября 1952 года очередной XIX съезд ВКП(б).
ПОРЯДОК ДНИ XIX СЪЕЗДА:
1. Отчетный доклад Центрального Комитета В КII (б)—док¬
ладчик Секретарь ЦК тов. Маленков Г. М.
2. Отчетный доклад Центральной ревизионной комиссии
ВКП(б) — докладчик Председатель Ревизионной комиссии
тов. Москатов П. Г.
3. Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему
плану развития СССР на 1951—1955 годы — докладчик
Председатель Госплана тов. Сабуров М. 3.
4. Изменения в Уставе ВКП(б) — докладчик Секретарь ЦК
тов. Хрущев 11. С.
5. Выборы центральных органов партии.
НОРМА ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА И ПОРЯДОК ВЫБОРОВ ДЕЛЕГАТОВ НА СЪЕЗД:
1) Один делегат с решающим голосом на 5 000 членов партии;
2) один делегат с совещательным голосом на 5 000 кандидатов
в члены партии.
3) Делегаты на XIX партийный съезд избираются согласно
Уставу партии закрытым (тайным) голосованием..
4) От парторганизаций РСФСР делегаты избираются на naj>-
тийпых конференциях областей, краев и автономных респуб¬
лик. В других союзных республиках делегаты избираются на
областных партийных конференциях или на съездах ком¬
партий союзных республик — по усмотрению ЦК компартий
союзных республик.
5) Коммунисты,, состоящие в партийных организациях Совет-скоп Армии, Военно-Морского Флота и пограничных частей А1ГБ, избирают делегатов па XIX съезд партии вместе с остальными партийными организациями на областных, краевых партконференциях или съездах компартий союзных республик.
Секретарь ЦК ВКП(б) И. СТАЛИН
5) «Правда» № 233, 20 августа 1002 г.
 

 Николай nng47[гав]rambler.ru - 04.08.2009 06:21
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0)

Лев ТОЛСТОЙ

ПОЧЕМУ ХРИСТИАНСКИЕ НАРОДЫ ВООБЩЕ И В ОСОБЕННОСТИ РУССКИЙ НАХОДЯТСЯ ТЕПЕРЬ В БЕДСТВЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ

Люди мирно живут между собой и согласно действуют только тогда, когда они соединены одним и тем же мировоззрением: одинаково понимают цель и назначение своей деятельности.
Так это для семей, так это и для различных кружков людей, так это для политических партий, так это для целых сословий и так это, в особенности, для народов, соединенных в государства.
Люди одного народа живут более или менее мирно между собой и отстаивают дружно свои общие интересы только до тех пор, пока живут одним и тем же усвоенным и признаваемым всеми людьми народа мировоззрением. Общее людям народа мировоззрение выражается обыкновенно установившейся в народе религией.
Так это было всегда и в языческой древности, так это есть и теперь и в языческих, и магометанских народах, и с особенной ясностью в самом древнем и до сих пор продолжающем жить одной и той же мирной и согласной жизнью народе Китая.
Так это было и среди так называемых христианских народов. Народы эти были внутренне соединены той религией, которая носила название христианской.
Религия эта представляла из себя очень неразумное и внутренне противоречивое соединение самых основных и вечных истин о жизни человеческой с самыми грубыми требованиями языческой жизни. Но как ни грубо было это соединение, оно, облекаясь в торжественные формы, долгое время отвечало нравственным и умственным требованиям европейских народов.
Но чем дальше подвигалась жизнь, чем больше просвещались народы, тем все очевиднее и очевиднее становилось внутреннее противоречие, заключающееся в этой религии, ее неосновательность, несостоятельность и ненужность. Так это продолжалось веками и в наше время дошло до того, что религия эта держится только инерцией, никем уже не признается и не исполняет главного свойственного религии внешнего воздействия на народ: соединения людей в одном мировоззрении, одном общем всем понимании назначения и цели жизни.
Прежде религиозное учение это распадалось на различные секты, и секты горячо отстаивали каждая свое понимание, теперь этого уже нет. Если и существуют различные секты между разными охотниками словопрений, никто уже серьезно не интересуется этими сектами. Вся масса народа — как самые ученые, так и самые неученые рабочие не верят уже не только в эту когда-то двигавшую людьми христианскую религию, но не верят ни в какую религию, верят, что самое понятие религии есть нечто отсталое и ненужное. Люди ученые верят в науку, в социализм, анархизм, прогресс. Люди неученые верят в обряды, в церковную службу, в воскресное неделание, но верят как в предание, приличие; но веры, как веры, соединяющей людей, движущей ими, совсем нет, или остаются исчезающие ее остатки.
Ослабление веры, замена или скорее затемнение ее суеверными обычаями и для масс и рационалистическое толкование основ веры высшими учеными классами происходит везде: и в браманизме, и в конфуцианстве, и в буддизме, и в магометанстве, но нигде нет того полного освобождения народов от религии, какое произошло и с необыкновенной быстротой происходит в христианстве.
Затемнение основ веры суеверными толкованиями и обычаями есть общее всем религиям явление. Общие причины затемнения основ веры заключаются,
во-первых, и главное, в том, что всегда именно непонимающие люди желают толковать учение и своими толкованиями извращают и ослабляют его;
во-вторых, в том, что большинство ищет видимых форм проявления учения и переводит на вещественный духовный смысл учения;
в-третьих, в общих всем религиям жреческих искажений религиозных основ учений ради выгод жрецов и властвующих классов.
Все три причины эти извращения религии общи всем религиозным учениям и исказили отчасти учения браманизма, буддизма, даосизма, конфуцианства, еврейства, магометанства; но причины эти не уничтожили веру в эти учения. И народы Азии, несмотря на извращения, которым подверглись эти учения, продолжают верить в них, и соединены между собой и отстаивают свою независимость.
Только одна так называемая христианская религия утратила всякую обязательность для народов, исповедующих ее, и перестала быть религией. Отчего это? Какие особенные причины произвели это странное явление?
Причина эта в том, что так называемое церковно-христианское учение не есть цельное, возникшее на основании проповеди одного великого учителя учение, каковы буддизм, конфуцианство, даосизм, а есть только подделка под истинное учение великого учителя, не имеющая с истинным учением почти ничего общего, кроме названия основателя и некоторых ничем не связанных положений, заимствованных из основного учения.
Знаю, что то, что я имею высказать теперь, именно то, что та церковная вера, которую веками исповедовали и теперь исповедуют миллионы людей под именем христианства, есть не что иное, как очень грубая еврейская секта, не имеющая ничего общего с истинным христианством, — покажется людям, исповедующим на словах учение этой секты, не только невероятным, но верхом ужаснейшего кощунства.
Но я не могу не сказать этого. Не могу не сказать этого потому, что для того, чтобы люди могли воспользоваться тем великим благом, которое дает нам истинное христианское учение так нам необходимо, прежде всего, освободиться от того бессвязного, ложного и, главное, глубоко безнравственного учения, которое скрыло от нас истинное христианское учение.
Учение это, скрывшее от нас учение Христа, есть то учение Павла, изложенное в его посланиях и ставшее в основу церковного учения. Учение это не только не есть учение Христа, но есть учение прямо противоположное ему.
Стоит только внимательно прочесть Евангелия, не обращая /в них/ особенного внимания на все то, что носит печать суеверных вставок, сделанных составителями, вроде чуда Канны Галилейской, воскрешений, исцелений, изгнания бесов и воскресения самого Христа, а останавливаясь на том, что просто, ясно, понятно и внутренне связано одною и тою же мыслью, — и прочесть затем хотя бы признаваемые самыми лучшими послания Павла, чтобы ясно стало то полное несогласие, которое не может не быть между всемирным, вечным учением простого, святого человека Иисуса с практическим временным, местным, неясным, запутанным, высокопарным и подделывающимся под существующее зло учением фарисея Павла.
Как сущность учения Христа (как все истинно великое) проста, ясна, доступна всем и может быть выражена одним словом: человек — сын бога, — так сущность учения Павла искусственна, темна и совершенно непонятна для всякого свободного от гипноза человека.
Сущность учения Христа в том, что истинное благо человека — в исполнении воли отца. Воля же отца — в единении людей. А потому и награда за исполнение воли отца есть само исполнение, слияние с отцом. Награда сейчас — в сознании единства с волей отца. Сознание это дает высшую радость и свободу. Достигнуть этого можно только возвышением в себе духа, перенесением жизни в жизнь духовную.
Сущность учения Павла в том, что смерть Христа и его воскресение спасает людей от их грехов и жестоких наказаний, предназначенных богом теперешним людям за грехи прародительские.
Как основа учения Христа в том, что главная и единственная обязанность человека есть исполнение воли бога, то есть любви к людям, — единственная основа учения Павла та, что единственная обязанность человека — это вера в то, что Христос своей смертью искупил и искупает грехи людей.
Как, по учению Христа, награда за перенесение своей жизни в духовную сущность каждого человека есть радостная свобода этого сознания соединения с богом, — так, по учению Павла, награда доброй жизни не здесь, а в будущем, посмертном состоянии.
По учению Павла, жить доброй жизнью надо, главное, для того, чтобы получить за это награду «там». Со своей обычной нелогичностью он говорит, как бы в доказательство того, что должно быть блаженство будущей жизни: «Если мы не распутничаем и лишаем себя удовольствия делать гадости здесь, а награды в будущей жизни нет, то мы останемся в дураках».
Да, основа учения Христа — истина, смысл — назначение жизни.
Основа учения Павла — расчет и фантазия.
Из таких различных основ естественно вытекают и еще более различные выводы.
Там, где Христос говорит, что люди не должны ждать наград и наказаний в будущем и должны, как работники у хозяина, понимать свое назначение, исполнять его, — все учение Павла основано на страхе наказаний и на обещаниях наград, вознесения на небо или на самом безнравственном положении о том, что если ты веришь, то избавишься от грехов, ты безгрешен.
Там, где в Евангелии признается равенство всех людей и говорится, что-то, что велико перед людьми, мерзость перед богом,
Павел учит повиновению властям, признавая их от бога, так что противящийся власти противится Божию установлению.
Там, где Христос учит тому, что человек должен всегда прощать, Павел призывает анафему на тех, кто не делает то, что он велит, и советует напоить и накормить голодного врага с тем, чтобы этим поступком собрать на голову врагу горячие уголья, и просит бога наказать за какие-то личные расчеты с ним Александра Медника.
Евангелие говорит, что люди все равны; Павел знает рабов и велит им повиноваться господам.
Христос говорит: «Не клянись вовсе и кесарю отдавай только то, что кесарево, а то, что богово — твоя душа — не отдавай никому».
Павел говорит: «Всякая душа да будет покорна высшим властям: ибо нет власти не от бога; существующие же власти от бога установлены» (Римл. XIII, 1, 2).
Христос говорит: «Взявшие меч от меча погибнут».
Павел говорит: «Начальник есть божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч; он — божий слуга... отмститель в наказание делающему злое» (Римл. ХШ, 4).
Павел говорит: «Для сего вы и подати платите: ибо они божий служители, сим самым постоянно занятые. И потому отдавайте всякому должное; кому подать — подать; кому оброк — оброк, кому страх — страх, кому честь — честь» (Римл. ХШ, 6, 7).
Но не одни эти противоположные учения Христа и Павла показывают несовместимость великого, всемирного учения, уясняющего то, что было высказано всеми величайшими мудрецами Греции, Рима и Востока, с мелкой, сектантской, случайной, задорной проповедью непросвещенного, самоуверенного и мелко-тщеславного, хвастливого и ловкого еврея.
Несовместимость эта не может быть очевидна для всякого человека, воспринявшего сущность великого христианского учения.
А между тем целый ряд случайных причин сделали то, что это ничтожное и лживое учение заняло место великого вечного и истинного учения Христа и даже на много веков скрыло его от сознания большинства людей.
Правда, во все времена среди христианских народов были люди, понимавшие христианское учение в его истинном значении, но это были только исключения.
Большинство же так называемых христиан, в особенности после того, как властью церкви все писания Павла даже и его советы приятелям о том, чтобы пить вино для поправления желудка, были признаны непререкаемым произведением святого духа, — большинство верило, что именно это безнравственное и запутанное учение, поддающееся, вследствие этого, самым произвольным толкованиям, и есть настоящее учение самого бога-Христа.
Причин такого заблуждения было много различных.
Первая та, что Павел, как и все самолюбивые, славолюбивые проповедники лжи, суетился, бегал из места в место, вербовал учеников, не брезгая никакими средствами для приобретения их; люди же, понявшие истинное учение, жили им и не торопились проповедовать.
Вторая причина была в том, что послания, проповедующие, под именем Иисуса Христа, учение Павла, стали, вследствие торопливой деятельности Павла, известны прежде, чем Евангелия (это было в 50-х годах после рождения Христа. Евангелия же появились позднее).
Третья причина была в том, что грубо суеверное учение Павла было доступнее грубой толпе, охотно принявшей новое суеверие, заменявшее старое.
Четвертая причина была та, что учение это (как ни ложно оно было по отношению тех основ, которые оно извращало), будучи все-таки разумнее грубого исповедуемого народами язычества, между тем не нарушало языческих форм жизни, как и язычество, допуская и оправдывая насилия, казни, рабство.
Тогда как истинное учение Христа, отрицая всякое насилие, казни, войны, рабство, богатство, — в корне уничтожало весь склад языческой жизни.
Сущность дела была такая.
В Галилее и Иудее появился великий мудрец, учитель жизни, Иисус, прозванный Христом. Учение его слагалось из тех вечных истин о жизни человеческой, смутно предчувствуемых всеми людьми и более или менее ясно высказанных всеми великими учителями человечества: браминскими мудрецами, Конфуцием, Лао-Дзе, Буддой.
Истины эти были восприняты окружавшими Христа простыми людьми и более или менее приурочены к еврейским верованиям того времени, из которых главное было ожидание пришествия мессии.
Появление Христа с его учением, изменявшим весь строй существующей жизни, было принято некоторыми как исполнение пророчества о мессии.
Очень может быть, что и сам Христос более или менее приурочивал свое вечное, всемирное учение к случайным, временным религиозным формам того народа, среди которого он проповедовал.
Но, как бы то ни было, учение Иисуса привлекло учеников, расшевелило народ и, все более и более распространяясь, стало так неприятно еврейским властям, что они казнили Христа и после его смерти гнали, мучили и казнили его последователей (Стефана и других). Казни, как всегда, только усиливали веру последователей.
Упорство и убежденность этих последователей, вероятно, обратили на себя внимание и сильно поразили одного из фарисеев-гонителей, по имени Савла. И Савл этот, получив потом название Павла, человек очень славолюбивый, легкомысленный, горячий и ловкий, вдруг по каким-то внутренним причинам, о которых мы можем только догадываться, вместо прежней своей деятельности, направленной против учеников Иисуса, решился, воспользовавшись той силой убежденности, которую он встретил в последователях Христа, сделаться основателем новой религиозной секты, в основы которой он положил те очень неопределенные и неясные понятия, которые он имел об учении Христа, все сросшиеся с ним еврейские фарисейские предания, а главное, свои измышления о действенности веры, которая должна спасать и оправдывать людей.
С этого времени, с 50-х годов, после смерти Христа, и началась усиленная проповедь этого ложного христианства, и в эти 5—б лет были написаны первые (признанные потом священными) псевдо-христианские письмена, именно послания.
Послания первые определили для масс совершенно превратное значение христианства. Когда же было установлено среди большинства верующих именно это ложное понимание христианства, стали появляться и Евангелия, которые, в особенности Матфея, были не цельные произведения одного лица, а соединение многих описаний о жизни и учении Христа.
Сначала появилось /Евангелие/ Марка, потом Матфея, Луки, потом Иоанна.
Все Евангелия эти не представляют из себя цельных произведений, а все они суть соединения из различных писаний.
Так, например, Евангелие Матфея в основе своей имеет краткое Евангелие евреев, заключающее в себе одну нагорную проповедь. Все же Евангелие составлено из прибавляемых к нему дополнений. То же и с другими Евангелиями.
Все Евангелия эти (кроме главной части Евангелия Иоанна), появившись позднее Павла, более или менее подгонялись под существовавшее уже павловское учение.
Так что истинное учение великого учителя, то, которое сделало то, что сам Христос и его последователи умирали за него, сделало и то, что Павел избрал это учение для своих славолюбивых целей:
истинное учение, с первых шагов своих извращенное павловским извращением,
все более и более прикрывалось толстым слоем суеверий, искажений,
лжепониманием, и кончилось тем,
что истинное учение Христа стало неизвестно большинству и заменилось вполне тем странным церковным учением
— с папами,
митрополитами,
таинствами,
иконами,
оправданиями верою и т. п., которое с истинным христианским учением почти ничего не имеет общего, кроме имени.
Таково отношение истинно-христианского учения к павловско-церковному учению, называемому христианским.
Учение было ложное по отношению к тому, что им будто бы представлялось, но как ни ложно оно было, учение это все-таки было шагом вперед в сравнении с религиозными понятиями варваров времен Константина.
И потому Константин, и окружающие его люди охотно приняли это учение, совершенно уверенные в том, что учение это есть учение Христа.
Попав в руки властвующих, учение это все более и более огрубевало и приближалось к миросозерцанию народных масс.
Явились иконы, статуи, обоготворенные существа, и народ искренно верил в это учение.
Так это было и в Византии и в Риме. Так это было и все средние века, и часть новых — до конца 18 столетия, когда люди, так называемые христианские народы, дружно соединились во имя этой церковной павловской веры, которая давала им, хотя и очень низменное и ничего не имеющее общего с истинным христианством, объяснение смысла и назначения человеческой жизни.
У людей была религия, они верили в нее, и потому могли жить согласной жизнью, защищая общие интересы.
Так это продолжалось долго, продолжалось бы и теперь, если бы эта церковная вера была самостоятельное религиозное учение, как учение браманизма, буддизма, как учение шин-то, в особенности как китайское учение Конфуция, и не была подделкой под учение христианства, не имеющей в самой себе никакого корня.
Чем дальше жило христианское человечество, чем больше распространялось образование и чем смелее и смелее становились на основании извращенной и признанной непогрешимой веры как светские, так и духовные властители, тем все больше и больше изобличалась фальшь извращенной веры, вся неосновательность и внутренняя противоречивость учения, признающего основой жизни любовь и вместе с тем оправдывающего войны и всякого рода насилия.
Люди все меньше и меньше верили в учение, и кончилось тем, что все огромное большинство христианских народов перестало верить не только в это извращенное учение, но и в какое бы то ни было общее большинству людей религиозное учение.
Все разделились на бесчисленное количество не вер, а мировоззрений; все, как пословица говорит, расползлись, как слепые щенята от матери, и все теперь люди нашего христианского мира с разными мировоззрениями и даже верами: монархисты, социалисты, республиканцы, анархисты, спиритисты, евангелисты и т. п., все боятся друг друга, ненавидят друг друга.
Не стану описывать бедственность, разделенность, озлобленность людей христианского человечества. Всякий знает это. Стоит только прочесть первую попавшуюся какую бы то ни было, самую консервативную или самую революционную газету.
Всякий, живущий среди христианского мира, не может не видеть, что как ни плохо теперешнее положение христианского мира, то, что ожидает его, еще хуже.
Взаимное озлобление растет, и все заплатки, предлагаемые как правительствами, так и революционерами, социалистами, анархистами, не могут привести людей, не имеющих перед собою никакого другого идеала, кроме личного благосостояния, и потому не могущих не завидовать друг другу и не ненавидеть друг друга, ни к чему другому, кроме /как/ к всякого рода побоищам внешним и внутренним и к величайшим бедствиям.
Спасение не в мирных конференциях и пенсионных кассах, не в спиритизме, евангелизме, свободном протестантстве, социализме; спасение в одном: в признании одной такой веры, которая могла бы соединить людей нашего времени. И вера эта есть, и много есть людей уже теперь, которые знают ее.
Вера эта есть то учение Христа, которое было скрыто от людей лживым учением Павла и церковью. Стоит только снять эти покровы, скрывающие от нас истину, и нам откроется то учение Христа, которое объясняет людям смысл их жизни и указывает на проявление этого учения в жизни и дает людям возможность мирной и разумной жизни.
Учение это просто, ясно, удобоисполнимо, одно для всех людей мира, и не только не расходится с учениями Кришны, Будды, Лао-Дзе, Конфуция в их неизвращенном виде, Сократа, Эпиктета, Марка Аврелия и всех мудрецов, понимавших общее для всех людей одно назначение человека и общим всем, во всех учениях один и тот же закон, вытекающий из сознания этого назначения, — но подтверждает и уясняет их.
Казалось бы, так просто и легко страдающим людям освободиться от того грубого суеверия, извращенного христианства, в котором они жили и живут, и усвоить то религиозное учение, которое было извращено и исполнение которого неизбежно дает полное удовлетворение как телесной, так и духовной природе человека.
Но на пути этого осуществления стоит много и много самых разнообразных препятствий:
и то, что ложное учение это признано божественным;
и то, что оно так переплелось с истинным учением,
что отделить ложное от истинного особенно трудно;
и то, что обман этот освящен преданием древности, и на основании его совершено много дел, считающихся хорошими, которые, признав истинное учение, надо было бы признать постыдными;
и то, что на основании ложного учения сложилась жизнь господ и рабов, вследствие которой возможно было произвести все те мнимые блага материального прогресса, которым так гордится наше человечество;
а при установлении истинного христианства вся наибольшая часть этих приспособлений должна будет погибнуть, так как без рабов некому будет их делать.
Препятствие особенно важное и то, что истинное учение невыгодно для людей властвующих.
Властвующие же люди имеют возможность, посредством и ложного воспитания и подкупа, насилия и гипноза взрослых, распространять ложное учение, вполне скрывающее от людей то истинное учение, которое одно дает несомненное и неотъемлемое благо всем людям.
Главное препятствие /состоит/ в том, что именно вследствие того, что ложь извращения христианского учения слишком очевидна, в последнее время все более и более распространялось и распространяется грубое суеверие, во много раз вреднейшее, чем все суеверия древности, суеверие в том, что религия вообще есть нечто ненужное, отжитое, что без религии человечество может жить разумной жизнью.
Суеверие это особенно свойственно людям ограниченным. А так как таковых большинство людей в наше время, то грубое суеверие это все более и более распространяется.
Люди эти, имея в виду самые извращения религии, воображают, что религия вообще есть нечто отсталое, пережитое человечеством, и что теперь люди узнали, что они могут жить без религии, то есть без ответа на вопрос: зачем живут люди, и чем им, как разумным существам, надо руководствоваться.
Грубое суеверие это распространяется преимущественно людьми, так называемыми учеными, то есть людьми особенно ограниченными и потерявшими способность самобытного, разумного мышления, вследствие постоянного изучения чужих мыслей и занятия самыми праздными и ненужными вопросами.
Особенно же легко и охотно воспринимается это суеверие отупевшими от машинной работы городскими фабричными рабочими, количество которых становится все больше и больше, в самых считающихся просвещенными, то есть в сущности самых отсталых и извращенных людях нашего времени.
В этом все более и более распространяющемся суеверии причина непринятия истинного учения Христа.
Но в нем же, в этом распространяющемся суеверии, и причина того, что люди неизбежно будут приведены к пониманию того, что та религия, которую они отвергают, воображая, что это религия Христа, есть только извращение этой религии, а что истинная религия одна может спасти людей от тех бедствий, в которые они все более и более впадают, живя без религии.
Люди самым опытом жизни будут приведены к необходимости понять то, что без религии люди никогда не жили и не могут жить, что если они живы теперь, то только потому, что среди них еще живы остатки религии; поймут, что волки, зайцы могут жить без религии, человек (же), имеющий разум, такое орудие, которое дает ему огромную силу, — если живет без религии, подчиняясь своим животным инстинктам, становится самым ужасным зверем, вредным особенно для себя подобных.
Вот это-то люди неизбежно поймут, и уже начинают понимать теперь, после тех ужасных бедствий, которые они причиняют и готовятся причинить себе.
Люди поймут, что им нельзя жить в обществе без одного соединяющего их, общего понимания жизни. И это общее, соединяющее всех людей понимание жизни, смутно носится в сознании всех людей христианского мира отчасти потому, что это сознание присуще человеку вообще, отчасти потому, что это понимание жизни выражено в том самом учении, которое было извращено, но сущность, которого проникала и сквозь извращение.
Надо только понять, что все, чем еще держится наш мир, все, что есть в нем доброго, все единение людей, то, какое есть, все те идеалы, которые носятся перед людьми:
социализм,
анархизм,
все это — не что иное, как частные проявления той истинной религии, которая была скрыта от нас павловством и церковью (скрыта она была, вероятно, оттого, что сознание народов еще не доросло до истинной) и до которой теперь доросло христианское человечество.
Людям нашего времени и мира не нужно, как это думают ограниченные и легкомысленные люди, так называемые ученые, придумывать какие-то новые основы жизни, могущие соединить всех людей, а нужно только откинуть все те извращения, которые скрывают от нас истинную веру, и эта вера, единая со всеми разумными основами вер всего человечества, откроется перед нами во всем своем не только величии, но всей обязательности своей для всякого человека, обладающего разумом.
Как готовая кристаллизироваться жидкость ожидает толчка для того, чтобы превратиться в кристаллы, так и христианское человечество ждало только толчка для того, чтобы все его смутные христианские стремления, заглушаемые ложными учениями и в особенности суеверием о возможности человечества жить без религии, /превратились в действительность/, и толчок этот почти одновременно дан нам пробуждением восточных народов и революцией среди русского народа, больше всех других удержавшего в себе дух истинного христианства, а не павловского христианства.
Причина, по которой христианские народы вообще и русский народ в особенности находятся теперь в бедственном положении, — та, что народы не только потеряли единственное условие для мирного, согласного и счастливого сожительства людей: верования в одни и те же основы жизни и общие всем людям законы поступков, — не только лишены этого главного условия хорошей жизни, но еще и коснеют в грубом суеверии о том, что люди могут жить хорошей жизнью без веры.
Спасение от этого положения в одном: в признании того, что если извращение христианской веры и было извращение веры и должно быть отвергнуто, то та вера, которая была извращена, есть единая, необходимейшая в наше время истина, сознаваемая всеми людьми не только христианского, но и восточного мира, и следование которой дает людям, каждому отдельно и всем вместе, не бедственную, а согласную и добрую жизнь.
Спасение не в том, чтобы устроить придуманную нами для других людей жизнь, как понимают это спасение теперь люди, не имеющие веры — каждый по-своему: одни парламентаризм, другие республику, третьи социализм, четвертые анархизм, а в том, чтобы всем людям в одном и том же понимать для каждого самого себя назначение жизни и закон ее и жить на основании этого закона в любви с другими людьми, но без определения вперед какого-либо известного устройства людей.
Устройство жизни всех людей будет хорошо только тогда, когда люди не будут заботиться об этом устройстве, а будут заботиться только о том, чтобы каждому перед своей совестью исполнить требование своей веры.
Только тогда и устройство жизни будет наилучшим, не такое, какое мы придумываем, а такое, какое должно быть соответственно той веры, которую исповедуют люди и законы которой они исполняют.
Вера же эта существует в чистом христианстве, совпадающем со всеми учениями мудрецов древности и востока.
И я думаю, что именно теперь настало время этой веры, и что лучшее, что может человек сделать в наше время, это то, чтобы в жизни своей следовать учению этой веры и содействовать распространению ее в людях.
1907 г. 17 мая.
 

 Николай nng47[гав]rambler.ru - 04.08.2009 06:27
 Mozilla/4.0 (compatible; MSIE 8.0; Windows NT 5.1; Trident/4.0)

Лживых историков следовало бы казнить,
как и фальшивомонетчиков.
Сервантес

В диапазон тем, используемых манипуляторами сознанием, прочно вошел миф о «голодоморе», который Мирослава Бердник справедливо квалифицирует как «пляски на костях».
Миф «о голодоморе» - составная часть «гарвардского спецпроекта», созданного для информационно-психологических диверсий против Советского Союза, а затем и России. В нем четко просматривается направленность – разжигание националистических страстей и прежде всего вражды и ненависти к России и русскому народу. Творцом «гарвардского спецпроекта» был и ныне остается один «из умнейших и коварнейших врагов нашей страны» Збигнев Бжезинский.
«Гарвардский спецпроект» пользовался особым вниманием у правящих кругов и спецслужб США. Он щедро финансировался и постоянно дополнялся новыми научными разработками.
В 1983 г. в издательстве Гарвардского университета была опубликована работа Джеймса Мейса «Коммунизм и дилеммы национального освобождения: национальный коммунизм в Советской Украине в 1919 – 1933 гг.». Ранее эта робота Д.Мейса не получила признания в кругу американских ученых. Однако должных выводов из этого Мейс не сделал и, на потребу организаторов холодной войны, начал формировать миф о стремлении Москвы в интересах укрепления своей власти «погубить украинское крестьянство, украинскую интеллигенцию, украинский язык, украинскую историю в понимании народа, уничтожить Украину как таковую». Д.Мейс не удосужился объяснить или не смог объяснить, почему в интересах политической власти в стране необходимо было уничтожить целый народ вместе с его историей. И, тем не менее, автор был замечен режиссерами холодной войны и определен на должность профессора Украинского исследовательского института Гарвардского университета.
Д.Мейсу приписали и авторство в изобретении термина «голодомор» (вместо «голод»). Однако, как утверждают историки, подлинными авторами этой подмены понятий были украинские националисты, эмигранты второй волны, которые во времена гитлеровской оккупации Украины «прославились» на поприще коллаборационистов, прислужников нацистов, а с 1945 по 1952 гг. – «пятой колонны» США и Англии, совершали кровавые акции на территории Западной Украины.
По современной терминологии деяния оуновцев попадают в категорию международного терроризма. И, тем не менее, украинские националисты, как пишет американский истории Кристофер Симпсон в книге «Blowback», найдя убежище за океаном, стали использоваться правительством США «в качестве экспертов в пропагандистской и психологической войне» против СССР. В первом ряду таких экспертов находился Дмитро Соловей (1888-1966). В 1944 г. он вместе с гитлеровцами бежал с территории Советской Украины, освобожденной от оккупации.
Позднее перебрался в США и стал прислуживать новым хозяевам, провозгласившим, подобно нацистам Германии, свои претензии на мировое господство. Содержание его труда «Голгота України» (1953), в котором затронуты проблемы «голодомора» на Украине, убеждает читателя в том, что автор руководствовался нравственно-психологической установкой Адольфа Гитлера: «чем больше ложь, тем больше ей верят». В таких «экспертах», вскормленных на идеологической кухне Геббельса, и нуждается дядя Сэм.
Проблемой голода и террора в УССР, рядом с Джеймсом Мейсом, занимался и Роберт Конвест, начинавший свою карьеру в качестве сотрудника британской разведки – Информационного исследовательского отдела (IRD), в обязанности которого входило изготовление специальных информационных материалов для политиков и журналистов.
Свою известность Конквест приобрел благодаря книгам «Великий террор» (1969), изданной в США по заказу ЦРУ, и «Жатва скорби» (1966). Автор получил за книгу гонорар (80 тыс. долларов) от Организации украинских националистов (ОУН).
Специалисты, исследовавшие книги Конквеста, утверждают, что в числе источников, откуда автор заимствовал аргументы о голодоморе и репрессиях в СССР, оказались художественные произведения В.Астафьева, Б.Можаева и В.Гроссмана, украинских коллаборационистов Х.Костюка, Д.Соловья, а также американца Ф.Била, который в 1931 – 1933 гг. работал на Харьковском тракторном заводе. Вернувшись в США, он был посажен в тюрьму, но после выхода книги о голоде в издательстве известного антисоветчика Херста его незамедлительно выпустили на свободу.
Прогрессивные зарубежные ученые – советологи Арч Гетти, Герберт Хертле, Олег Арин, Александр Даллин и другие подвергли острой и аргументированной критике фальшивые конструкции Конквеста о голоде.
К примеру, профессор университета в Стэнфорде Александр Даллин назвал исследования Конквеста «бессмыслицей» и не нашел свидетельств того, что голод «был намеренно направлен против украинцев». А канадский журналист Дуглас Тоттл в книге «Фальшивки, голод и фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда», опубликованной в Торонто (1987), раскрывая историческую фальшь книги Конквеста и фильма «Жатва отчаяния», доказал, что авторы книги и фильма использовали устрашающие фотографии голодных детей из хроники Первой мировой войны и голода 1921 г.
Еще один пример фабрикования фальсификации Конквеста – использование в качестве «свидетельств» о масштабах голода На Украине материалов Томаса Уолкера, которые в 1935 г. публиковались в профашистской херстовской прессе.
Позднее выяснилось, что журналист Томас Уолкер – это уголовник Роберт Грин, осужденный в Колорадо на 8 лет лишения свободы, который вскоре странным образом по чьей-то воле исчез из тюрьмы, совершил поездку из Польши в Маньчжурию и в течение этого времени пять дней провел в Москве. Позднее Грин был снова арестован. На суде он признался, что на Украину «его нога вообще никогда не вступала». А теперь «свидетельства очевидца» Уолкера – Грина оказались востребованными американо-натовскими глобалистами и их прислужником оранжевыми. В.Ющенко, став президентом, не замедлил наградить Конквеста орденом Ярослава Мудрого V степени за «привернення уваги міжнародної спільноти до визначення голодомору 1932-1933 років актом геноциду українського народу».
В сфере информационно-психологических диверсий Р.Конквест и Д.Мейс – близнецы-братья. И хотя их разделяет Атлантический океан (Конквест - британец, Мейс - американец), они были порождены «холодной войной», которую начали правящие круги США и Англии. И Конквест и Мейс – антикоммунисты, славянофобы и русофобы.
В философско-мировоззренческом отношении оба – идеалисты и метафизики, которые на «древе познания» плодят пустоцвет, а вторгаясь в политическую сферу – ядовитые плоды: апологетику расизма, фашизм (неофашизм) и милитаризм. У обоих однотипный характер источников: представители украинской диаспоры, ранее сотрудничавшие с нацистами. У них близкое родство и в методе «научного творчества».
Суть «научного» метода Конквеста (по его собственному выражению) такова: «Правда может быть установлена исключительно в форме молвы. Самый лучший, хотя и не безупречный, источник - слухи». «Научный» метод Мейса определился «Гарвардским проектом устной истории». Возглавляя комиссию конгресса США по расследованию голода На Украине, Мейс устные свидетельства записывал, обрабатывал и публиковал. В завершении эти свидетельства становились официальными документами конгресса США.
Специалисты, исследуя технологию фабрикации представителями комиссии конгресса США информации о голоде На Украине, обнаружили, что 80% свидетельств проходят с отметкой «Анонімна жінка», «Анонімне подружжя», «Анонімний чоловік», «Марія №» и т.д.
Шаткость и весьма сомнительная историческая достоверность источников, на базе которых формировались документы комиссии, не остановила американских правителей от того, чтобы эти документы представить мировой общественности под грифом «Комиссия конгресса США».
Американская академическая общественность увидела в «научном» творчестве Д.Мейса наследие времен «холодной войны» и продолжение идеологического противостояния с Россией, а, следовательно, оно выходит «за пределы научного знания». Перед Мейсом закрылись двери академических институтов США. Оскорбленный и обиженный «ученый» назвал своих оппонентов «сталинистами», «украинофобами» и переехал на Украину. Здесь он попал в теплые объятия «оранжевых»: стал преподавать в Киево-Могилянской академии. Перед ним открылась «зеленая улица» издательств газеты «День», журнала «Політична думка» и других. Мейс был обласкан и госпожой Чумаченко-Ющенко, которая, кстати, тоже имеет пристрастие к исследованию «голодомора» на Украине.
Клич к созданию мифа о голодоморе и его «виновнике» – России, прозвучавший за океаном, был услышан и понят в нашем «суверенном» государстве. За его формирование активно взялись Виктор Ющенко, представитель президентской рати Б.Тарасюк и привыкшие обслуживать власть предержащих (независимо от смены политического режима) С.Кульчицкий, П.Панченко, В.Даниленко и им подобные. В публикации профессора Кульчицкого по исследованию голода На Украине, по сути, вместо ориентации на поиск истины содержится установка на достижение политической целесообразности. (Зеркало недели, 2003, 22 августа). Кульчицкий отмечает, что «довести, що голод 1932-1933 рр. справді був геноцидом, важко». Однако он далее пишет: «Є аргументи на підтвердження геноциду у вигляді терору голодом... Варто лише прочитати ці документи під потрібним кутом зору».
Не трудно понять, что нужным «углом зрения» для Кульчицкого и его единомышленников является апологетика бандеровщины, русофобия и угодничество перед заокеанскими геостратегами, которые задают политическую направленность и тон риторики официальным идеологам Украины.
К примеру, в резолюции палаты представителей Конгресса от 22 октября 2003 г. утверждается, что признание голодомора на Украине необходимо для «восстановления украинской идентичности». В унисон утверждениям конгресса США прозвучали слова церковного иерарха американского происхождения, главы украинской греко-католической церкви Любомира Гузара: «Память о голодоморе – это нациотворческий элемент», который представляет собой «фундаментальную ценность, объединяющую общество…».
Для воплощения своей идеи – сплочения Украины на основе западных политических и нравственно-психологических ценностей, носителями которых в прошлом были бандеровцы, а сегодня являются «оранжевые», и перевел свою резиденцию глава униатов Любомир Гузар в столицу Украины – Киев. Сердцевину этих ценностей составляет русофобия (славянофобия). Политическая установка на ее проведение наиболее четко была сформулирована еще Даллесом в известной доктрине по развалу СССР, в которой он призвал сеять «национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу».
Наследники антикоммуниста и русофоба Даллеса ретиво пытаются реализовать его геополитические установки. К примеру, Иосиф Свирский (Житомир) утверждает: «Голодомор 1932-1933 гг. – это геноцид против целого народа, был задуман и осуществлен руководством СССР, находившимся в Москве. А так как Россия была колонизатором Украины…, то многие у нас отождествляют это преступление с Россией». И далее: голодомор – это геноцид и его «цель выморить побольше украинцев, а на их место заселить русских…».
В этом же номере газеты Иосифу Свирскому вторит Антон Турчак, который в голодоморе также усмотрел проявление «преступного интернационал-большивистского режима». Заметим, что в лексике Свирского и Турчака, а также в манере их мышления проявилось много тождества с содержанием письма Я.Стецько рейхминистру фашистской Германии А.Розенбергу. «Москва и жидовство, - писал Я.Стецко (правая рука С.Бендеры), - это самые большие враги Украины и носители разлагающих большевистских интернационалистических идей… ».
Поиском виновников «голодомора» На Украине озабочены и президент В. Ющенко. Голодомор, заявил он, был «преступлением против человечества, у которого были свои исполнители». Виновников «голодомора» ищут и представители официальной науки.
Так, П.П.Панченко и М.М.Вивчарик в одном научно-популярном издании написали: среди пролетариев, «направляемых в украинское село за хлебом», большинство составляли этнические русские, что «для проведения насильственной коллективизации, раскулачивания, реквизиции продовольствия Украины в период голодомора привлекались воинские подразделения и другие силовые структуры, в состав которых входили преимущественно этнические русские».
Проблема виновников «голодомора» вышла и на страницы школьных учебников по истории. На это обстоятельство обратила внимание Мирослава Бердник. В одном из учебников записано: «Еще не развеялся трупный смрад в опустевших украинских домах, а из других республик СССР, в особенности из России, уже направлялись эшелоны с переселенцами. К концу 1933 г. в Донецкую, Днепропетровскую, Одесскую и Харьковскую области переселилось около 117,1 тыс. человек».
Похоже, что наши «ученые» - хранители чистоты расовой (национальной) крови пренебрегли тем фактом, что на Украине, как и во всей великой стране – СССР, осуществлялась реконструкция народного хозяйства на базе новой техники: строились машиностроительные заводы, доменные печи, прокатные станы, шахты и рудники. Украина испытывала все возрастающую потребность в высококвалифицированных кадрах. Чтобы утолить кадровый голод на Украине, по примеру комсомольцев Уралмашзавода, развернулось массовое движение молодежных организаций по повышению квалификации рабочих путем подготовки и сдачи государственного технического экзамена.
Особое внимание уделялось техническому переоснащению и кадровому обеспечению черной металлургии и угольной промышленности Донбасса. В 1933-1934 гг. только по путевкам комсомола в промышленные регионы приехали тысячи молодых патриотов, угольный Донбасс пополнился 13600 высококвалифицированных механизаторов. Разумеется, много специалистов приехало и из России. И это положительно сказалось на результатах труда. Если в первом квартале 1933 г. шахтеры Донбасса добыли 10366 тыс. тонн угля, то в четвертом квартале года – 12089 тыс. тонн.
В 1934 г. угольный Донбасс после длительного перерыва перевыполнил план добычи угля на 104%. Представляется, что творцов учебника почему-то не волнует то обстоятельство, что ежегодно из западных областей Украины уходит в чужеземные страны 500 тыс. молодых женщин и к тому же не все возвращаются обратно. Их не волнует и то, что около 7 млн. человек постоянно работает за пределами Украины на рабских условиях. Их не волнует и то, что украинская нация превратилась в вымирающую нацию. За 15 лет «суверенной» Украины нас убавилось на 5 млн. и стало меньше 47 млн. человек.
Известно, что голод, как следствие засухи и недорода хлебов поразил многие регионы Советского Союза – Украину, Северный Кавказ, Западную Сибирь и Казахстан. Повсюду эта тема осталась лишь предметом научных исследований узкого круга специалистов и воспоминаний старожилов, переживших те трагические дни. На Украине же она прочно вошла в идейный арсенал манипуляторов сознания, с помощью которой формируется национальная подозрительность, пугающий образ внешнего врага и которая помогает обманывать и грабить доверчивый народ.
Устраивая «пляски на костях», каждый специалист по «голодомору» торопится утвердить свою версию численности жертв. И как замечает известный канадский профессор политологии Олег Арин в «Письме из Ванкувера», их диапазон вранья весьма широк: Дейл Даримал называет цифру «голодомора» 5,5 млн. человек, Николай Приходько (сотрудничавший с фашистами в годы войны) – 7 млн. человек, У.Х.Гамберлен и Е.Лионе – 6-8 млн., Ричард Сталет - 10 млн., Хосли Грант – 15 млн. человек. Канадский политолог подчеркнул также, что прогрессивные журналисты западных стран не оставляли без внимания идеологические спекуляции вокруг голода На Украине, вскрыли многочисленные фальсификации по поводу масштабов так называемого «голодомора» На Украине и показали идеологическую «кухню», где и как варили свое чтиво антисоветчики.
Недавно в СМИ появилось новое число жертв «голодомора» - 25 млн. человек. Если принять во внимание, что кампания по «голодомору» на Украине продолжает набирать обороты, то можно предположить, что упомянутая величина жертв, достойная занесения в книгу рекордов Гинесса, будет перекрыта. Отвергая факты о фантастических жертвах «голодомора», никто из добросовестных ученых и политиков не утверждает, что голода на Украине не было. Он был и были жертвы.
Признание этой реальности с болью отзывается в сердце каждого честного человека. Однако спекулировать на народной трагедии могут только циничные люди, с неуемным карьеризмом, эгоизмом и одержимостью к стяжательству. Это как раз те характерные черты, которые и определяют нравы столпов мафиозно-«демократических» режимов.
Статистические данные по Украине таковы: в 1932 году умерло 668 тыс. человек, в 1933 году 1309 тыс. человек, то есть 2 млн. человек. Если при этом исключить число умерших по естественным причинам, то жертвами голода стали 640-650 тыс. человек, а не 9-10 млн. и тем боле 15 млн., как об этом вещают «независимые» СМИ. Известно и другое, голод 1932-1933 годов не был единственным голодным периодом в нашей стране. Неурожаи и голод повторялись, как правило, через одно – полтора десятилетия.
На этот счет существуют многочисленные объяснения. В 1891 году от голода, охватившего 40 млн., умерло более 2 млн.; от голода 1900-1903 годов умерло 3 млн., 1911 года – 2 млн. человек. Разумеется, воспоминания о трагедиях тех лет мало дают «навара» антикоммунистам и русофобам. Вот и хватаются они за интерпретацию тех исторических событий, за которые получают, надо полагать, щедрое вознаграждение от «хозяев» современной жизни, и врут, не зная меры. Разумеется, абсолютно точные цифры жертв голода сегодня назвать вряд ли возможно. Однако нас приблизит к истине, если мы в этой весьма печальной статистике примем во внимание цифры, приведенные, кстати, одним из лидеров украинского национализма В.Кубийовичем, который в своей работе „Зміни в стані населення Советської України в рр.. 1927-1958”, опубликованной в 1959 г. в Мюнхене, оценил потери в 2-3 млн. человек. У Кубийовича величина жертв голода меньше, чем у других авторов (его современников). Эта величина, по нашему убеждению, приближена к реальным потерям. Заметим, что статья была опубликована в 1959 г., когда информационно-психологическая война против СССР и России лишь набирала свои обороты.
В поисках истинной величины людских потерь от голода наибольшую ценность представляют данные, приводимые в содержательной и аргументированной статье Мирославы Бердник «О голоде и жертвах». Число жертв голода 33-го года на Украине и в России превышает 3 млн. человек, из которых 2 млн. человек приходится на село. На Украине погибли украинцы, русские, греки, немцы, татары. Заметим, что масштабы жертв, вызванных голодом, дополнились эпидемией тифа, поразившего в 1932-1933 годах Украину и Северный Кавказ.
Непосредственное отношение к проблеме «голодомора» и человеческих потерь имеет демографическая динамика на Украине и в России. Мирослава Бердник, ссылаясь на статью «Малороссия» из энциклопедического словаря Южакова, приводит такие данные: в 1897 г. малороссов проживало 20 млн. в Малороссии и 3 млн. в Галичине, входившей в состав Австро-Венгрии. Великороссов, проживавших в России, было 60 млн. Общая численность населения (без Финляндии) составляла 125. В 1980 г., по данным Большой Советской энциклопедии, украинцев насчитывалось – 43 млн., русских – 137 млн. Общая численность населения СССР составляла 210 млн. Коэффициент прироста населения: украинцы – 1,87, русские – 2,28, всего населения СССР – 1,68. Как видно, коэффициент прироста украинцев был выше, чем по СССР, и несколько ниже, чем у русских. В анализе демографической эволюции следует принимать в расчет и тот факт, что по территории Украины «прокатились» две чрезвычайно разрушительные мировые войны, вызвавшие многомиллионные человеческие жертвы.
Был ли голод в 1932-1933 г.г. неотвратим?
Ответ на этот сакраментальный вопрос дают данные, приводимые в таблице.
Валовой сбор зерна и величина хлебозаготовок на Украине в 1930-1933 г.г. (в млн.пудов)
1930 1931 1932 1933
Валовой сбор зерна 1431,3 1100,0 918,8 1412,5
Сдано государству 487,5 431,3 255,0 317,0
В % к валовому сбору 34 39,2 27,8 22,4
Данные таблицы свидетельствуют: на Украине от урожая 1932 г. зерна оставалась 663,8 млн. пудов, а в 1933 – 1 млрд. 95,5 пудов. Если учесть, что на Украине в это время проживало несколько менее 30 млн. человек (по переписи 1926 г. – 29 млн.), то на душу населения приходилось в 1932 г. 21,1 пуда, а в 1933 г. 36,5 пуда.
Количество оставшегося в хозяйствах зерна соответствовало научно обоснованным нормам: 20-25 пудов (320-400 кг.) на человека.
Каковы же причины голода?
Общей причиной голода в стране вообще, на Украине - в частности явился низкий уровень развития производительных сил, доставшийся в наследство от царской России, к тому же основательно разрушенный в годы Первой мировой войны, иностранной военной интервенции и гражданской войны. Засуха и другие капризы природы поражают больше всего страны со слабой или недостаточно развитой экономикой. И в наши дни, к примеру, многие регионы Африки, дают нам веские аргументы, подтверждающие достоверность этой печальной истины.
Однако объективный фактор – засуха, обусловившая недобор хлеба, был дополнен и усилен субъективными факторами, главным из которых стали экономические диверсии кулачества – класса сельской буржуазии.
До осуществления массовой коллективизации кулак определял в основном экономическую жизнь страны. К 1930 г. в СССР насчитывалось 5-7% кулаков, которые контролировали около 20% рынка зерна, в целом 56% продажи сельскохозяйственной продукции. Рядом с кулаком находилось 27 млн. безлошадных крестьян. Из них – 2,7 млн. (27%) крестьян, вообще оказались без земли и, чтобы жить, вынуждены были батрачить на кулака, для которого и национализированная земля не являлась препятствием для расширения своего хозяйства и сохранения хищнического образа жизни.
«Свободные» СМИ характеризуют кулачество как лучшую часть крестьянства. Справедлива ли такая оценка? Да, кулаки – это весьма энергичные, деловые и работоспособные люди. Они были несколько выше основной массы крестьян и по уровню образования. Однако современные СМИ, обслуживающие «прихватизаторов», закрывают глаза на то, что кулак – это эксплуататор, чаще злобный и беспощадный стяжатель. На эту сторону (нравственно-психологическую) обратил внимание в последней трети XIX века весьма наблюдательный российский помещик Энгельгард (по всей вероятности, входивший в родню известного помещика – крепостника, которому принадлежала семья Тараса Шевченко).
В своих письмах-заметках Энгельгард выделял в социальной психологии кулака властность, жестокость, эгоизм, необузданную страсть к стяжательству.
В таком же нравственно-психологическом ключе рисует образ кулака профессор Е.Дилон, проживший несколько десятков лет в России. Ученый писал, что «из всех монстров, которых мне приходилось когда-нибудь встречать во время путешествия (по России), я не могу вспомнить более злобных и отвратительных, чем кулак». Кулаки прятали хлеб, а часто и гноили, ждали момента, когда его можно было бы продать по бесконтрольным ценам. Своим примером они заражали других, зажиточных крестьян и середняков. Хотя удельный вес кулачества среди крестьянства была незначительный (5-7%), однако сила его политического и психологического влияния на односельчан становилась неизмеримо выше их численности. Следуя примеру и призывам кулаков, сопровождаемым террором, многие крестьяне отказывались сдавать хлеб государству. Так, крестьянин П. Васильевского сельсовета (Харьковская обл.), не сдав ни одного килограмма, спрятал хлеб в ямы. Там его было обнаружено, около 2 тонн.
В справке информационного сектора оргинструкторского отдела ЦК КП(б)У от 9 февраля1933 г. приводятся данные о том, что в Васильковском сельсовете (Харьковская область) крестьянин-единоличник Яковец Влас, «имея в пользовании 4,45 га посевной площади, не сдал ни одного килограмма хлеба, но бросил детей, которые сейчас нищенствуют».
Бригада по хлебозаготовкам обнаружила в его хозяйстве 19 центнеров зерна, закопанного в яму.
Аналогичные факты были выявлены и в других регионах республики. К примеру, в Донецкой области, в селе Алексеевка кулак Нешерет Трохим умер от голода, но вскоре у него нашли яму с зерном кукурузы, большая часть которого погибла.
В селе Макартянино у единоличника Стрельцова Самена, заявлявшего, что голодает, было обнаружено 8 пудов ржи и 3,5 пуда кукурузы.
У колхозницы Юрченковой, которая жаловалась на то, что пухнет от голода, было обнаружено 8 пудов ржи… О характере диверсионных методов кулака на селе поведал другой свидетель – М.Казак с Тернопольщины: «Помню ТСОЗ (товарищество по совместной обработке земли) – самые бедные люди объединились, посевного материала было мало.
Кулаки же… спрятали зерно, не хотели помочь бедному крестьянину выбраться из нищеты. Наша сваха, например, три бочки зерна закопала в землю, а соседская семья, жившая в доме напротив, от голода вся вымерла…
Враги коллективного хозяйства отравляли колодцы, из которых поили коней… В снопы втыкали железные зубья борон. Вот молотилка и испорчена… А пока починят ее, проходили месяцы. Урожай же оставался зимовать необмолоченным. Вот вам и еще одна причина голода… Я хотела бы посмотреть в глаза тому невежде, который с чужого голоса говорит, что голод специально спланировали, чтобы уничтожить украинский народ».
Экономическая диверсия кулачества, по утверждению зарубежных и ответственных историков, проявилась с особой наглядностью в сфере животноводства. Чтобы сорвать или скомпрометировать социалистические преобразования на селе, кулаки прибегли к массовому уничтожению скота, чтобы не достался коммунякам. В 1928-1933 г.г., по данным Фредерика Шумана, поголовье лошадей в СССР сократилось с 30 млн. до менее чем 15 млн., крупного рогатого – с 70 млн. до 38 млн., в том числе коров – с 31 млн. до 20 млн., овец и коз – со 147 млн. до 50 млн., свиней – с 20 млн. до 12 млн.
Кулачество, чтобы сорвать коллективизацию, прибегло к методам физического и психического террора, направленного прежде всего против организаторов и активистов колхозного строительства. Сложнее складывалась ситуация На Украине, где кулачество выступало в единстве с буржуазными националистами, которые по природе своей запрограммированы на насилие.
В 1928 г. На Украине было совершено около 500 террористических актов. В 1929 г. активность подрывных сил не убавилась. Только во второй половине года правоохранительные органы республики зарегистрировали 290 террористических актов.
Действия кулачества представляли собой большую социальную опасность, несли угрозу реставрации прежних, эксплуататорских порядков, на него рассчитывал буржуазный Запад, готовя агрессию против СССР.
И неслучайно говорил В.И.Ленин, что «если кулак останется нетронутым, если мироедов мы не победим, то неминуемо будет опять царь и капиталист».
Итак, главная причина голода в начале 30-х годов прошлого столетия – диверсии кулачества.
В поисках выхода из трагической ситуации, организации хлебозаготовок и осуществления коллективизации в сельские регионы направлялись специальные уполномоченные. В Одесскую область в 1932 г. приезжал уполномоченный ЦК КП(б)У В.П.Затонский. Несколько ранее в Одесскую область приезжали В.М.Молотов, Л.М.Каганович, С.В.Косиор.
Решением продовольственной проблемы на Украине основательно, но, видимо, с некоторым опозданием, занялись П.Постышев, П.Петровский, В.Чубарь и другие партийные и государственные деятели. И хотя в 1932 г. на Украине недосдача хлеба государству составила более 100 млн. пудов, руководство СССР и Украины изыскали возможность для борьбы с голодом использовать стратегические резервы. П.Постышев, которому националисты успели налепить ярлык «Кат Украины», убедил Якира в необходимости выделить из скудных армейских запасов 700 т. муки, 170 т. сахара, 100 000 банок консервов, 500 пудов масла и другой продукции. В феврале 1933 г. был создан продовольственный фонд для питания 600 тыс. детей.
Помогает прояснить характер рассматриваемых событий письмо А.Кучеренко, пережившего в 1932 – 1933 годах голод, а позднее ставшего участником боевых действий в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг. «В моем большом селе Белуховке (Полтавщина) в 1930 г., - пишет Алексей Николаевич, - было создано три колхоза им. В.И.Ленина, им. Парижской Коммуны и им. Первого Мая. Стихия голода не обошла и наше село, но сельсовет и правление колхозов делали все, чтобы помочь односельчанам пережить лихолетье.
Для детей создали в колхозах патронаты (по лат. - покровительство), там детей кормили и присматривали за ними.
Эти годы я хорошо помню, хотя мне было 5 – 6 лет (Родился в 1927 г.).
Злопыхатели – антисоветчики кричат о геноциде, они не знают нашей истории и извращают ее.
Могу сказать, что из моих многочисленных родственников (их было около 50-ти человек) никто от голода не умер, а в годы Великой Отечественной войны 15 моих ближайших родственников сражались с фашистами, находясь в рядах Красной Армии или в партизанских отрядах, 11 из них погибли.
И таких примеров в нашем селе множество.
Я очевидец жизни села в тот период и потому глубоко убежден, что крики современных правителей о голодоморе и геноциде – это вранье, циничный вымысел. Мне стыдно за вас, панове!».
Особое внимание партийные и советские организации уделяли детям-беспризорникам. Так, 1 июля 1933 г. ЦК(б)У принял специальное постановление, в котором «в дополнение к решению ЦК от 4 мая 1933 г. по борьбе с беспризорностью» предусмотрел установить на июнь месяц 90 тыс. детских пайков.
Для этой цели выделил следующие фонды продснабжения:
1. Муки 720 т.,
2. Крупы 135 т.,
3. Сахара 10 т.,
4. Кондизделий 50 т.,
5. Растительного масла 36 т.,
6. Суховощей 24 т.,
7. Консервов 100 тыс. банок,
8. Тюльки 100 т.
Решением продовольственной проблемы, сложившейся на Украине, занималось и правительство СССР. Учитывая тяжелейшую ситуацию в республике, Совнарком СССР 25 февраля 1933 г. принял специальное постановление о выделении из государственных резервов продовольственной помощи Украине в размере 3 млн. пудов. Кроме того, из общесоюзного фонда до конца апреля 1933 г. в республику было направленно 22,9 млн. пудов семенного зерна, 6,3 млн. пудов фуражного и 4,7 млн. пудов продовольственного зерна в качестве займа и 400 тыс. пудов продовольственной помощи.
В чрезвычайной ситуации, возникшей На Украине, весьма позитивную роль сыграл П.Постышев, о котором даже С.Кульчицкий и Г.Сургай в курсе лекций по истории Украины (1992 г.) смогли написать: «…Постышев вывел сельское хозяйство из положения коллапса…, вернул людям надежду на завтрашний день, спас урожай 1933 г…». Отметим, что в начале 30-х годов прошлого столетия продовольственная проблема, возникшая вследствие засухи и диверсионных актов кулака, была чрезвычайно сложной. Как распределить скудные резервы хлеба, не оставить голодными крестьянство, накормить рабочих и инженерно-технический состав, начавших реконструкцию промышленности, строительство заводов, производящих сельскохозяйственную технику (тракторного завода в Харькове, завода зерновых комбайнов в Запорожье, Днепрогэс и др.). Задача состояла в том, чтобы избавить страну от необходимости покупать за границей дорогостоящее промышленное оборудование и сельскохозяйственные машины.
Потребности в продовольствии выросли и в связи с тем, что расширилась сфера науки и просвещения, в стране с размахом свершалась культурная революция. В 1932/33 учебном году в школах республики обучалось 98% детей школьного возраста. Обучение практически (свыше 95% детей национальных меньшинств) осуществлялось на родном языке. В продовольственных ресурсах нуждалась армия и флот. Капиталистическое окружение (нота Чемберлена, военный конфликт на КВЖД, приход в Германии к власти Гитлера) напоминало о себе. А тем временем «гуманный» Запад со спокойствием убийц наблюдал за трагедией, возникшей в нашей стране в 1932 – 1933 гг., и злорадствовал по поводу случившегося. Похоже, что черты жестокости, свойственные западной элите, передались современной политической элите Украины. К такой грустной мысли приходишь, когда узнаешь о том, что лидеры «оранжевых» Ющенко, Кинах и Тарасюк, пытаются задушить экономической блокадой Приднестровскую республику, где, кстати, свыше половины населения составляют украинцы.
Создание колхозов, социалистические преобразования на селе являлись продолжением великого дела Октябрьской революции. В исторической практике коллективизация – явление новое и необычайно сложное, требующее коренной перестройки не только образа жизни, но и мышления миллионов крестьян, их мировоззрения и нравственно-психологических установок. На этом пути было немало ошибок и извращений, которые задержали процесс создания эффективного сельскохозяйственного производства, обостряли политическую и экономическую ситуацию на селе.
И хотя колхозное строительство происходило в стране, где в менталитете крестьянства глубоко жили коллективистские начала (о чем писали Герцен и Чернышевский), однако эти преобразования происходили по инициативе и настоянию сверху и осуществляли их не Боги, а живые люди со своими достоинствами и пороками. Серьезными ошибками союзного руководства и лично И.В.Сталина, обострившими классовую борьбу и социальное противоборство на селе, были: во-первых, преждевременный отход от НЭП: снизивший материальную заинтересованность крестьянства в повышении сельскохозяйственного производства; во-вторых, торопливость в обобществлении крестьянских хозяйств, приведшая к нарушению ленинского принципа добровольности и, в-третьих, отождествление с кулачеством части зажиточных крестьян, которые не эксплуатировали себе подобных. Их материальный достаток создавался собственным трудом и потому конфискация имущества середняка и другие насильственные меры по отношению к нему были ошибочными и вредными. Насилие по отношению к среднему крестьянству противоречило ленинским взглядам. Владимир Ильич настоятельно рекомендовал коммунистам строго отделять крестьянина-труженика от кулака. «В этом разграничении, - говорил он, - вся суть социализма». Субъективистские и волюнтаристские проявления в колхозном строительстве не нашли поддержки у М.И.Калинина и ряда других руководителей партии и государства. Некоторые из них оказались потесненными. На смену им пришли представители (особенно из числа троцкистов), которые не знали жизни села и для которых были чужды нравственно-психологические ценности крестьян. И потому они видели в крестьянах своих антиподов.
В состав Политбюро в конце 20-х годов был введен Каганович. Наркомат земледелия возглавил Яковлев (Эпштейн), Колхозный центр – Каминский, совхозный – Калманович. Власть в Нечерноземном центре досталась Варейкису, в нечерноземных областях (вокруг Москвы) – Бауману, в Среднем Поволжье – Хотавичу, в Западной Сибири – Эйхе. Во главе ОГПУ-НКВД по-прежнему оставался Ягода (Иегуда). Наркомат иностранных дел вместо Чечерина возглавил Литвинов (Валлах), Главное политическое управление РККА вместо Бубнова – Гамарник.
Кадровые выдвиженцы исповедовали идейно-нравственные ценности Троцкого. Их вхождение в партийно-государственные структуры стало главной причиной искривлений линии партии в колхозном строительстве. Свой волюнтаризм они прикрывали левыми, демагогическими фразами. Этим создавались дополнительные трудности в их разоблачении. Своими действиями они нанесли огромный вред колхозному строительству, авторитету партии и Советской власти. К примеру, в Нечерноземном центре Варейкис так взвинтил темпы коллективизации, что за полгода поднял их с 6% до 80%, а Бауман в нечерноземных областях (вокруг Москвы) – с 3% до 70%. К середнякам, которые отказывались вступать в колхозы, начали применять противоправные административные меры. В некоторых регионах процент раскулаченных вырос до 15%, а крестьян, лишенных избирательных прав, - до 15-20%.
Социальное напряжение в обществе, угрожавшее не только делу коллективизации, но и союзу рабочих и крестьян (политической основе Советской власти), ослабила опубликованная 2 марта 1933 г в газете «Правда» статья И.В.Сталина «Головокружение от успехов». В статье осуждались методы насилия и принуждения по отношению к середняку, обращалось в
 

«Первая <  1083 | 1084 | 1085 | 1086 | 1087 | 1088 | 1089 | 1090 | 1091 | 1092 |  > Последняя» 


Форма для отправки комментариев

(Ваш комментарий будет проверен модератором.

С уважением, Администрация сайта.)

Имя (обязательно):

E-mail:

Комментарий (обязательно):